— Значит тогда, на Земле, это и вправду всё было? А я-то считала, что это моё воображение, что фантазии у меня такие яркие, что я не с ветром говорю, а так просто, выдумываю. Знаешь, я ведь и в книжку написала о своём приключении, и Артур там есть, и вообще много всякого хорошего там есть, я как вернулась, так и стала писать… И в Мир Мечты, значит, я оба раза попала по своей воле? — добавила я, чуть подумав.
— Конечно, Мирослава. Вы сами хотели.
И я вспомнила. Первое путешествие. Тогда, много-много лет назад, я желала сбежать из своего мира, и мне дали такую возможность. Я словно внутренне призывала несчастье, отыскивала всё нехорошее, будто предчувствуя его, но на деле — неосознанно хотела уйти. По глупости я делала это. Теперь я бы хотела передать себе тогдашней больше осознанности, больше понимания и ответственности за слова и мысли. «Будь добрее, береги себя, и всё будет хорошо, — говорю я той, что стоит на краешке жизни, на том самом краю собственного света, что ступает по нему и оскальзывается, и камни осыпаются под теми ногами. — Я люблю тебя ту, я люблю. Так живи».
Я вдруг ощутила, как внутренне перенеслась к себе той, давнишней и совсем другой, пока глупой и неосторожной. Я коснулась себя в том страшном урагане и окружила защитой и добром. «Всё будет хорошо», — прошептала я себе той. И она услышала. Она открыла глаза и почувствовала мою любовь — а я ощутила её благодарность. Наши добро и Свет… Оно замкнулось, оно по спирали пошло вверх и…
Так вот почему я тогда спаслась… Так вот кто…
— Возвращайтесь, Мирослава, — сказал Соломон, и я открыла глаза. Мы по-прежнему летели, и конь сам отыскивал нужную дорогу. В груди у меня вдруг затрепетало что-то, беспокойно забилось. Я узнала своё сердце. — Всё хорошо, Мирослава. Всё будет хорошо. Вы сделали правильно.
— Знаешь… — начала я, но тут же перестала. К чему вопросы об этом? Я и так знаю, что оно истинно. В груди стало спокойнее. — Да, ты прав. Я вернулась, я здесь. Знаешь, я а спросить хотела, разве Костёр можно затопить? — слишком громко сказала я, так что Хранитель услышал.
— Только на время, чтобы чуть ослабить. Он необходим нам.
— Да, это правда, Мирослава, — добавил Соломон и прикрыл глаза.
Дальше мы летели молча.
Конь остановился на том же месте, где проходил Совет. Но там уже почти никого не было, лишь вдалеке мелькали смутные фигуры в развевающихся мантиях. Громадной расщелины, из которой вышли хранители, тоже не осталось. Вообще всё говорило о том, что им надоело нас ждать, и они просто разбрелись по своим делам.
— Где же Артур? — оглядываясь по сторонам, спросила я вслух не то у себя, не то у Соломона, не то у степной земли с одиноким камнем. Я пригляделась: на камне будто что-то поблёскивало. Впрочем, ладно, пока не до этого.
— Наверняка ушёл, — сказал Хранитель Города Мечты после небольшого молчания и вздохнул. — Они все тут куда-то ушли. Совет, видно, досрочно свернули. До чего нелепо всё вышло… А впрочем, я тебе благодарен, девочка моя.
После этих слов он вдруг приподнял маску, кивнул мне на прощание и исчез.
Отлично. «Моя девочка» — это вообще прелесть. А что не доченька? То, значит, готов был отправить нас неведомо куда, то…
Хорошо, что хоть Соломон рядом. Кстати, а где он?..
Я огляделась: золотистая степь, колыхание трав, голубое, совсем как дома, небо с широкими размашистыми белыми облаками, нанесёнными как бы плоской кистью. Будто это художник тут постарался.
Художник… Где же всё-таки Артур де Вильбург? Куда вообще все подевались?
Я устало побрела в ту сторону, где ещё не так давно у нас было свидание.
«Как же много всего случилось, — думала я, идя по пустынной земле, где изредка рос какой-нибудь куст. — Как же я устала. Зачем я всё это узнала? Жила бы себе спокойно с Артуром, он бы писал картины, а я бы стала его музой. Ведь мы ещё можем так жить? Мы теперь свободны. Совет распущен. Возьмём с собой Хэйдена и Соломона. Поселим Мэлибуда где-нибудь на веранде или лучше — в соседнем доме. Будем ходить друг другу в гости по вечерам и пить чай. И обсуждать будем что-нибудь такое интересное. Расскажут мне про Мир Мечты, о котором я, оказывается, вообще ничего не знаю. Будто ещё меньше знаю, чем тогда, девять лет назад.
А Соломон будет нас оберегать. Он вон какой большой и сильный. И про Ехидну всё узнаю, и про Костёр тоже, — подумала я и зевнула. — Как же я устала. И есть хочется. Сколько вообще прошло времени? Какой сегодня день? — я постаралась подсчитать, но ничего не вышло: солнце ни разу не заходило и не вставало с того момента, как начался Совет. У Хранителя жизни, видимо, были более важные дела. — Где бы мне прилечь? Эх, сотворить бы прямо тут кровать. Или хоть коврик какой. И Артура бы сюда».
И тут я увидела его.
Артур де Вильбург шёл мне навстречу. Всё в том же пиджаке с заплаткой, в застиранной рубашке, со своим цилиндром на голове, который снова где-то отыскал. Из кармана выглядывала цепочка хронометра.
Артур нёс какие-то цветочки в руке и глядел на меня так внимательно, словно задумал сказать что-то важное.
