Прежде чем натолкнуться на кристаллы соли, Мегги умудрилась перебрать десятки банок и склянок с пожелтевшими этикетками, на которых маминым витиеватым почерком обозначалось содержимое. Или, скорее, то, что в них хранилось когда-то, потому что пустых баночек было куда больше, чем полных. Затем она нашла несколько ловцов снов, сделанных из прутиков, верёвочек и перьев. Эти находки завораживали… В отличие от найденных неподалёку свиного копыта и ошмётков высохшей плоти. Брезгливо морщась, Мегги не решилась прикоснуться к чему-то подобному и продолжила свои поиски, но уже на других полках. Там-то она и нашла шкатулку с четырьмя кристаллами соли.
И на каком-то подсознательном уровне поняла, что три из них принадлежат маме, а самый маленький — папе. Девочка не могла объяснить, откуда появилось это знание, но она чувствовала. Знала так же, как и то, что соль была волшебной. И то не было самовнушением — Мегги не выдавала желаемое за действительное. Она действительно чувствовала.
— И что это мы тут делаем? — неожиданно раздавшийся голос отца заставил Мегги чуть ли не подпрыгнуть на месте. Мамин кристалл выпал из рук и закатился под стеллаж с магическими штучками.
— Я думала, ты на работе, — пискнула Мегги и, повернувшись к отцу лицом, попыталась спрятать за спиной кристаллы соли.
— Я взял отпуск, — ответил отец и вошёл в чердачную комнатку.
Потолок оказался низковат для него, и потому Алистеру пришлось слегка сутулить плечи, чтобы не биться головой. В этом месте отец казался неуместным, даже чужим.
Мегги улыбнулась, хлопая ресницами. А Алистер выжидающе вскинул бровь, предлагая дочери ответить на прежний вопрос.
— Не уйдёшь? — с надеждой спросила она.
— А должен?
— Па-а-ап, — протянула Мегги.
— Что-о-о? — в той же манере вторил ей Алистер. — Сознавайся, что ты тут делала, если хочешь, чтобы я тебе не мешал.
— Марта не звонила? — Девочка не особо хотела сознаваться.
— Не заговаривай мне зубы, — попросил отец. — И нет, она не звонила. Её телефон вне зоны действия сети. Ничего удивительного — она и дома забывала о необходимости заряжать его.
— Понятно, — ответила Мегги и чутка подвинулась, чтобы уж точно спрятать за собой кристаллы.
— Мегги, тут полным-полно вещей, которые не предназначены для игр маленькой девочки.
— Правда?! — восторженно воскликнула она.
— Вообще-то это было предостережение, а не повод для воодушевления.
— Ну, па-а-ап, — надула губы Мегги.
— Показывай. Иначе я запру чердак, и ты сюда больше не проберёшься.
— Иногда ты бываешь таким противным, — насупилась Мегги, когда отец подошёл к столу и поднял девочку на руки, чтобы посмотреть, что она прятала за спиной.
Отец замер. Даже не так — одеревенел. Брови его нахмурились. Мегги непонимающе уставилась на мужчину, пытаясь понять, что случилось, пока отец изучал кристаллы. Но вдруг Алистер горько усмехнулся, а на лице его расцвела тоскливая улыбка, и у Мегги защемило сердце.
— Что это такое? — с опаской спросила она.
Алистер тяжело вздохнул, и Мегги подумала, что он не захочет ей отвечать. В этом папа с сестрой были похожи. Если для Мегги проявление эмоций было необходимостью — она просто не могла держать чувства в себе, то Алистер и Марта замыкались и копили всё в себе: и боль, и радость.
— Солевая память, — всё-таки ответил отец спустя некоторое время, чем немало удивил девочку. — Твоя мама использовала их в качестве дневника. Но как ими правильно пользоваться, я без понятия. Терра пару раз пыталась научить меня вкладывать в них воспоминания, но даже не знаю, получилось из этого что-то или нет…
— Получилось, — категорично ответила Мегги, кивая. — Вон тот самый маленький — он твой.
Алистер изумлённо покосился на дочь.
— Ты уверена?
— Да! Точно! Мама говорила, как извлекать воспоминания? Или кристаллы только хранят их?
— Вложенные воспоминания как-то можно вытащить, но я без понятия, как. Терра при мне делала это лишь единожды, а я так и не понял, что она сделала. Вроде бы просто дотронулась, — пожал плечами отец. — Да и это было ещё до рождения Марты, я уже и не помню деталей.
Мегги положила голову Алистеру на плечо и тоскливо вздохнула. Она скучала по сестре. Той не было уже несколько дней, и Мегги казалось, что от неё оторвали кусочек личности. Нечто подобное она уже ощущала прежде. Когда не стало дедушки, а потом и мамы. Когда папа лежал в больнице, и она не знала, что с ним будет. А теперь рядом не было Марты.
— Я надеюсь, она скоро вернётся, — надтреснутым голосом, полным щенячьего ожидания, прошептала она. — Мне без неё плохо.
— Переживаешь, что не с кем поделиться тортом? — заговорщицки поинтересовался отец, одной фразой переключив фокус внимания.
— Каким таким тортом? — вскинула голову Мегги. Всё-таки она всё ещё была ребёнком, для которого слово «торт» было чуть ли не волшебным.
— Бисквитный с ванильным кремом и шоколадной посыпкой.
— Он не доживёт до Мартиного возвращения, — задумчиво произнесла Мегги.
— Сомневаюсь, что он доживёт даже до ужина, — рассмеялся отец. — Пойдём?
