– Согласна. Погоди, но есть же такие кружки или команды, которые устраивают демонстрацию исторических событий. Вдруг я попала на одно из таких представлений.
– Как? Прямо с тротуара и в массовку?
– Не массовка! У меня была главная роль. Представляешь, меня хотели сжечь.
– Не придумывай. И потом, Карпов же не историк.
Да, он не историк. Я очень хочу верить словам Инны, но пережитое не отпускает, слишком все казалось реальным.
– Думаешь, глюки? Но с чего бы? Не пью, травку не курю, даже сладким не балуюсь.
– Перезанималась, – резюмирует подруга и оживляется, – а красавчики актёры хотя бы были?
– Не знаю. Некогда было разглядывать. Те парни, что меня связывали, воняли, как скунсы. Такое впечатление, что они никогда не моются.
– Эх, Натаха, Натаха! Явно не туда смотрела.
Мы договариваемся назавтра вместе сходить к той луже и провести эксперимент.
Лекция профессора назначена по расписанию на раннее утро. Мне всю ночь снилось, что я стою, привязанная к столбу, а стражники поджигают под ногами хворост. И вот уже дым тянется к небу, огонь маленькими всполохами разбегается по сухим веткам и начинает приближаться ко мне. Ещё секунда, и вспыхнет лёгкая туника.
– А-а-а…
Я просыпаюсь с ужасом и ощупываю себя. Облегчение волной прокатывается по телу. Слава богу! Я дома, в своей постели, а рядом, на тумбочке, верещит будильник.
По дороге в университет я немного прихожу в себя. Нужно спросить у профессора, был ли он вчера на той площади. Карпов идёт по коридору размашистым шагом, приближается ко мне, но смотрит в сторону. Все понятно: хочет меня наказать. И плевать! Нам не детей крестить!
День проходит без приключений, но мысль, расспросить Карпова, сверлит виски, думать больше ни о чем не могу. Я все-таки дожидаюсь его возле деканата и бросаюсь навстречу.
– Игорь Дмитриевич, я вас вчера видела на площади.
– На какой?
– Там, где готовились сжигать ведьму.
Карпов смотрит озадаченно, так и кажется, что сейчас покрутит пальцем у виска.
– Барышня э-э-э Скорость, это новый способ протеста?
– О чем вы?
– Разыгрывать преподавателя безумными шутками. Где-то ведётся съемка?
Он подозрительно оглядывается.
– Но… какая съемка? – теряюсь я. – Я серьезно.
– Идите, барышня Скорость, своей дорогой! Иначе…
Что будет, когда наступит это «иначе», я не жду. Киваю на прощание и бегу к Инне, которая ждёт меня у выхода.
– И чего ты добиваешься? – набрасывается она. – Хочешь, чтобы тебя из универа выкинули?
– Не хочу, но я должна разобраться.
– Карпов, знаешь, какой вредный! Он же теперь тебе жизнь испортит.
От нравоучений Инны становится вообще плохо. Придётся принять, что вчерашнее приключение было всего лишь игрой моего воображения.
– Пойдем к луже. Если и там ничего не сработает, тогда я пойму, что это глюки, и отправлюсь прямиком в психушку.
Лужу я нахожу не сразу. Таких, как она, великое множество. Мы внимательно разглядываем асфальт, словно потеряли драгоценность, но все ямки и бороздки кажутся одинаковыми.
Мимо проезжает иномарка и вдруг тормозит возле нас. Рука, украшенная дорогими часами, открывает дверь.
– Девушки, не хотите прокатиться?
Я ошарашенно смотрю на часы. Черт! Той же марки, что и вчерашние. День Сурка или новый глюк?
– Поезжайте, дядя, своей дорогой! – отвечает за меня Инна.
– Лужа…, – шепчу я помертвевшими губами.
– Что лужа?
– Нет ее.
– Так, может, не причина не в ней?
– Как же. Место тоже, иномарка такая же, а лужи нет.
– Это ни о чем не говорит. Мужики на тачке могут каждый день в это время на обед ездить, вот и совпало. Вспоминай, что еще было.
– Красная лента.
– Приехали! – Инна всплескивает руками. – А она откуда взялась?
– Леший знает. Просто спустилась с неба и прямо мне на ногу. И в другом мире тоже она была.
– Как интересно! Слушай, ты говорила, что тебя хотели сжечь на костре как ведьму так?
– Ну…
– А вдруг та девушка Лиана действительно ведьма? Почувствовала опасность и быстренько сделала переклад.
– А Боже! А это что такое?
– Так ведьмы от себя беду отводят. Заговаривают какую-нибудь вещь и выбрасывают. Тот, кто поднимает, на себя берет судьбу.
– Но я не поднимала, она сама…
И вдруг мимо носа мелькает красный цвет: лента опускается мне на плечо.
– Видишь! – с омерзением смотрю на зловещую полоску и уже заношу над ней руку, чтобы смахнуть ее.
– Не смей! – кричит Инна.
Поздно.
Рефлексы срабатывают быстрее предупреждения подруги, и… широкий, оживлённый проспект исчезает: опять сижу в клетке, и меня везут мимо зрителей к постаменту.
Но в этот раз я более спокойно принимаю ситуацию, даже интересно становится. Если смогла вернуться домой один раз, смогу и в другой, главное, не прикасаться ни к каким красным лентам.
«Так, Наташа, соберись! – уговариваю себя. – Это всего лишь сон, фантазия. Во сне люди даже умирают, а утром смеются над своими страхами».
Но на всякий случай решаю провести рекогносцировку на местности, как говорит мой дед – бывший офицер-разведчик. Нужно подготовить пути к отступлению. Спасение утопающих – дело рук самих утопающих, и в этом я убедилась в прошлый раз.
