Нам нет здесь надобности вдаваться в подробное рассмотрение вопроса, подавшего в свое время повод к оживленной полемике Зольдана (Soldan's Geschichte dcr Hexenprozesse до последнего времени являлась капитальнейшим трудом по нашему предмету, да и теперь не утеряла еще значения) против Якова Гримма, были ли эти «стриги», поминающиеся в законодательных памятниках с VII века, самостоятельным произведением германской фантазии или они достались средним векам по наследству от античной древности, через посредство духовенства, верившего всем сказкам латинской школьной литературы. Заметим только мимоходом, что новейшие исследователи решительно склоняются на сторону первого мнения – мнения Гримма. Имея свой глубокий корень в таком распространенном психическом феномене, как грезы о полете во время сна, представление о летающих по ночам людях в различных видах встречается у всех народов и, несомненно, существовало у германцев уже тогда, когда до слуха их не доходило еще ни слова из сходных греко-римских поверий. Если же средневековые стриги являются нам с латинским именем и вообще с античною окраской, если их предводительницей церковные памятники называют, например, римскую богиню луны Диану, то само по себе это ничему еще не служит доказательством. Известно, что церковные люди в средние века упорно занимались переводом туземных верований на язык школьной греко-римской мифологии и с важностью ученых разъясняли потом народу, что его Вотан не что иное, как тот же давно проклятый церковью демон Юпитер и т. п. Конечно, духовное просвещение германцев выигрывало немного от подобного знакомства с преданиями о латинских и греческих богах. Но несомненным представляется и то, что латинская оболочка многих средневековых суеверий, как они записаны в памятниках литературы, совсем еще не дает нам права утверждать, будто бы без латинской церкви средневековая фантазия должна была остаться от них свободной. По поводу происхождения веры в стриг Зольдан находит возможным говорить о заражении молодых германских обществ тем ядом суеверия, который выработался в разлагавшемся организме Римской империи. Нет спора: яд этот оказал глубоко тлетворное влияние на новую европейскую цивилизацию. Но пагубное его действие со всею силой сказалось позже, когда молодые европейские общества стали успешно создавать себе самостоятельную культуру. Что же касается элементарных, первобытных суеверий, то с этой стороны германцам вряд ли могло причинить много вреда столкновение с побежденным Римом: богато одаренные фантазией, они уже со своей далекой родины принесли неисчерпаемые их запасы.
Во всяком случае мы твердо знаем, что вера в стриг с различными их разновидностями царила в раннее средневековье среди народа совсем с иною силой, чем во времена Римской империи. Как мы про это говорили, в античном обществе стригами занимались больше поэты, юристы же не находили для себя повода ими интересоваться. Напротив, в средние века с верою в стриг серьезно приходилось считаться и светскому, и церковному законодательству.
