— Главное, чтобы у этого мужичонки сердце не отказало при ее появлении в этих очках, с корочками и пистолетом, — заметил бодрый старик. — Вот тогда, господа актеры, вам придется туго.
— Нам, — заметил Кирилл.
— В смысле — нам? — вопросил Позолотов.
— Мы возьмем ваш броневик, — объяснил Следопыт. — На мотоцикле слишком заметно и нелепо.
— ФСБ на «Запорожце» лучше, что ли? — вопросил Позолотов.
— Мы остановимся за квартал от его развалюхи. Мой мотоцикл здесь знают.
— Поезжайте, — махнул рукой Позолотов. — Все равно вы тратите время понапрасну.
— Почему это? — спросила Юля.
— А потому это, — откликнулся старик в пижаме. — За всеми этими убийствами стоят ведьмы Холодного острова, а не какие-то сельские пьяницы. — Он повернулся и отправился к себе. — После того, как их задержали, я стал терять интерес к этому делу. Пропала романтика поиска!
— Вот кто истинный фанатик, — заметил Белозерский.
— Точно, великий инквизитор, — тихонько поддержала Юля.
— Я все слышу! — бросил из комнатки Позолотов. — Пустомели.
Кирилл рассмеялся.
— Ну что, вопросник у вас готов, Юля?
— Предположительный. А у вас есть соответствующий прикид?
— Конечно! — отозвался он.
Кирилл переоделся в джинсы, водолазку и кожаную куртку и разом превратился из рыбака-охотника, каким его привыкла видеть Юля, в крутого парня из тех же американских боевиков. Ямочка на подбородке придавала ему особый шарм.
— Да вы просто мэн, — одобрила она спутника.
— Спасибо. Ну что, поехали?
— Да, — кивнула она. — Мне не терпится познакомиться с этим Тимофеем Суконниковым, свидетелем по делу об убийстве Марианны Колосовой.
— Он ведь еще должен быть в этот час один, — заметил Следопыт.
— Вот и проверим.
5
«Запорожец» остановился за полквартала от дома Тимофея Суконникова, в омуте ночной тени.
— Готовы, агент 007? — спросил Белозерский.
— Готова, — кивнула Юля.
Ее куртка до поры до времени была застегнута.
— Тогда пошли, — сказал Кирилл. — Бейсболку, думаю, надевать рано.
— Очки тоже, — усмехнулась Юля. — А то подумает, что я слепая, подаяния прошу.
— Согласен.
Они каждый со своей стороны хлопнули дверцами и двинулись по темной сельской улочке. Где-то гуляли, из нескольких домов неслась музыка. Кирпичный домишко Суконникова, в один этаж, с деревянным крыльцом, светился двумя окнами, причем серебристым светом. Это значит, что работал телевизор.
— Думаю, вместе подниматься не стоит, — предположил Следопыт.
— Конечно. Я позвоню, а вы, Кирилл, будете стоять у крыльца, но в тени, в случае чего я на вас укажу.
— Разумно, — согласился он.
Юля надела бейсболку, очки оставила в кармашке куртки. Надавила пальцем на кнопку звонка — тот едва пискнул, как будто испустил последний вдох, и умер.
— Да уж, — заметила она и постучала костяшками пальцев.
Первый раз, второй, третий. На последний стук дом и откликнулся шлепающими шагами.
— Ну чо? Чо? — прокатилось за дверями. — Я те сказал, Петрович, нет у меня бабла. — Голос был хриплый, раздраженный. — Сам занял!
— Откройте, полиция, — сказала Юля.
— Кто?
— Полиция.
— А чо надо?
— Надо, чтобы вы открыли, — ответила гостья. — И немедленно. Или нам взломать дверь?
— Да не надо ломать, вы чо? — Щелкнули замок, щеколда, и дверь ушла в темноту прихожей.
Оттуда выглянула бледная пропитая физиономия мужичка средних лет. Юля уже держала в руках открытые корочки.
— ФСБ, лейтенант Шмелева. Можно пройти, гражданин Суконников?
Вид приятной во всех отношениях девушки подействовал на «гражданина Суконникова» расхолаживающе. Он был поддат, и неслабо. Из черноты коридора так и разило свежаком, а еще сыростью и кислятиной.
— А сказала — полиция. И вдруг ФСБ? От самого президента, что ли? Из Кремля?
— Точно, — ледяно ответила Юля и предусмотрительно расстегнула куртку. — Поговорим в доме или поедете с нами?
— Чо, правда ФСБ?
— Правда, гражданин Суконников, правда. Я — следователь, за моей спиной, — она кивнула вполоборота, — оперативник Забубенный. Владеет приемами карате. Беспощаден к преступному элементу. Вы меня впустите или будете злить дальше?
— А чо он в темных очках-то? Ночь на дворе… — резонно спросил поддатый хозяин дома.
Кирилл как раз обернулся; очки он надел, чтобы Суконников его не узнал, но этого можно было и не делать: непроглядная ночь, нетрезвый клиент.
— Так надо.
— Ясно. Или у него специальные, с отражателями, как в кино?
— В точку. Послушайте, вы способны понять всю серьезность положения? — Тон Юли был весьма убедителен. — Кто к вам пришел, гражданин Суконников?
Но до Тимофея Суконникова каким-то боком уже доходило, что все это не шутки и действительно пришли по его душу, и люди серьезные.
— Вы меня простите, как вас? — отступил он.
— Лейтенант Шмелева, гражданин.
— Вы меня простите, товарищ лейтенант, я как-то сразу не въехал. — Он двинулся бочком в дом. — Молодая дама, ко мне, в столь поздний час. У меня не убрано, знаете ли… Я могу полы помыть, а вы подождите…
— Меня не волнует ни ваш образ жизни, гражданин Суконников, ни даже ваше нынешнее состояние алкогольного опьянения. Я по другому вопросу, куда более важному.
