— Подождите, — резко сказала я, и в этот момент мне было всё равно, насколько дерзкой я могу оказаться в глазах Божества, — Господин Шаилион, а что происходит? Где Барн? А где господин Гаиллан? Они может быть опаздывают? Может быть, следует их подождать?
Эвиас не успел мне ответить, потому что первая заговорила Гвиерия:
— Жрец и рысь остались в пятом мире, — со спокойной улыбкой сказала она.
Я посмотрела на кукольное лицо Богини. Жутко красивая женщина. От такой красоты мне было не по себе. Я потрясла головой в разные стороны. Эвиас ровным спросил Гвиерию:
— Они живы?
— Конечно, они живы, — Богиня улыбнулась уголком рта, — Просто им здесь нечего делать. Я посчитала так. Скоро жрец и рысь попадут обратно домой. А пока что меня интересуешь ты, — Гвиерия внимательно посмотрела на меня, — Что ж, Амалия, не пора ли рассказать свою маленькую тайну?
Богиня улыбнулась, а я стала куда-то проваливаться…
Я оказалась в чёрном крыле ШАМиВ. Как я, оказывается, соскучилась по этому месту! Я заглядывала в каждую аудиторию, но не обнаружила там ни души. Интуиция подсказывала мне, что я должна идти в кабинет Эвиаса. И я не ошиблась.
В кабинете декана я обнаружила его самого. Мужчина стоял ко мне спиной и смотрел в окно.
— Господин Шаилион, — окликнула я Эвиаса.
Он повернулся ко мне. Декан улыбался.
— Как не привычно оказаться здесь. Как будто мы целую вечность ходим по всем этим мирам.
Я кивнула в знак согласия.
— Почему Вы в моём испытании? — спросила я Шаилиона.
Он пожал плечами.
— Ну, раз такое дело, давай пройдём в сад. Я соскучился по цветам.
Мы шли молча. Я всё думала, в чём же суть этого испытания? Я и Эвиас Шаилион. Какая тут может быть тайна? Так! Тайна?
Нет, этого не может быть!
Не в парке, не в саду тоже никого не было. Всё-таки, Гвиерия создала этот мир только для меня и Эвиаса.
Когда я увидела цветок кринавиассы, меня бросило в дрожь. Я вспомнила Викторию, как нежно она была привязана к своему преподавателю. Эвиас, как назло, подошёл именно к этому цветку и сорвал его. Он долго и внимательно рассматривал кринавиассу. Я, как в первый раз, поразилась размером цветки — с мою голову. Цвет индиго очаровывал.
Эта мысль показалась мне отличной, и, не задумываясь более ни секунды, я спросила Эвиаса:
— Вы любили когда-нибудь, господин Шаилион?
Вопрос прозвенел в воздухе. Мужчина, не выпуская из рук кринавиассу, подошёл ко мне и протянул мне цветок. Заворожёно я взяла его в руки и, широко распахнув глаза, посмотрела на Эвиаса.
— Я любил, Амалия.
Ответ выстрелил мне в сердце, и если бы я не знала заранее, что декан скажет мне это, я бы, наверно, умерла на месте.
Я смотрела в глаза Эвиасу Шаилиону, а он смотрел в мои глаза. Время, кажется, замерло в этот момент. Декан улыбался мне, и я улыбалась ему в ответ.
Подул лёгкий ветерок, и я почувствовала уже такой родной парфюм.
— Я и сейчас люблю.
От сказанных деканом последних слов у меня закружилась голова.
Но я не успела ничего сказать, лишь открыла рот для ответа, как Эвиас сказал:
— Я до сих пор люблю свою невесту. И всегда буду любить её.
И вот сейчас я почувствовала, как разрушился мой мир.
Слова декана прогремели в моей голове.
Это было последней каплей. Я бросила цветок кринавиассы на землю и побежала из сада.
— Амалия! Ты куда? — послышался за моей спиной голос Эвиаса. Но я не оглянулась и не остановилась.
Я бежала, а в моей голове был хаос.
Я вспомнила, что говорила мне Кариона, что он был холоден с ней.
И всё, абсолютно всё становилось на свои места. Я почувствовала себя Викторией.
А исход был таков, что я, очередная юная студентка, без ума влюблённая в этого мужчину, убегаю в слезах. Бежала ли так же Виктория?
Я не знала, куда я бегу. Я просто бежала. От Эвиаса, а может быть и от себя.
