— Ты должна быть предельно осторожна, если что-то произойдёт странное или пугающее, немедленно свяжись со мной с помощью кольца, — Шаилион показал на моё кольцо с волком, — Так же ты можешь позвонить мне в любой момент. Я же буду звонить тебе каждый вечер, проверять, как ты. Дальше, — Эвиас серьёзно посмотрел на меня, — Ты не должна выходить за пределы своей ограды. Знаю! — мужчина успокаивающим жестом ответил на мой недоумённый взгляд, — Знаю, что тебе это не нравится, но это необходимо.
— Так может быть мне вообще одной не оставаться? — предположила я, — Если это так опасно?
— Нет, — Шаилион закачал головой, — Пока я рядом, ты всегда находишься под защитой моего энергетического поля, и к тебе, естественно, никто не сунется. Когда ты останешься одна — мы сможем обнаружить, где в защите есть слабые места. А то, что обнаружено, можно исправить или вообще предотвратить, как ты понимаешь. Ты всё уяснила?
Я молча кивнула головой. Эвиас собрал свои вещи, и мы попрощались. Я осталась одна. Как-то, что ли, одиноко?..
Глава 48
После ухода Эвиаса я вызвала Огаву. Оставаться одной мне совершенно не хотелось.
До обеда я управлялась с домашними делами — перестирывала шторы, одежду, постельное бельё, мыла полы и окна, в общем, посвятила эти часы наведению уюта. А ещё по углам скопилось много паутины. Не дело.
Надо сказать, что с приобретением знаний, мои бытовые дела шли гораздо быстрее, что не могло меня не радовать. Магия!
После того, как всё было сделано, я улеглась на кровать, изучая мамины записи. Помните эту книжечку? Она ещё помогла мне определиться с факультетом.
На меня нахлынули воспоминания обо всём — как я приехала в Котлов первый раз, как Аскольд заставлял меня поскорее определяться с учёбой, как я впервые увидела Эвиаса… Что он подумал обо мне, когда увидел в первый раз? Какие впечатления вызвала у него бедная сиротка, которая ползала по полу в волшебной лавке, собирая гроши, и вымаливая шанс на светлое будущее? Мог ли он догадаться, что именно я — его союзник, предназначенный ему самой судьбой?
Перед глазами всё поплыло, из-за навернувшихся на них слёз, но я быстро взяла себя в руки. Так! Надо позвонить Ваноре.
Примерно час крутилась я вокруг телефона, стоящего возле выхода на маленькой деревянной тумбочке. Как представиться? Что сказать? А если она пошлёт меня куда подальше? А если она пошлёт Аскольда, и не захочет даже слышать о нём? Вспомнив грустное, раскрасневшееся лицо друга, я поняла, что пути назад у меня нет. Я обещала ему помочь! И чем бы это не закончилось, я должна это сделать.
Дрожащими от волнения руками я набрала номер Ваноры, и стала ждать ответа. А он не заставил себя долго ждать.
— Слушаю, — раздался женский голос.
Я поняла, что вся моя пламенная речь, которую я планировала в своей голове — мгновенно улетучилась.
— Ва… Ванора Грифф? — спросила я. Голос предательски дрогнул.
— Да.
Я сделала глубокий вдох и сказала:
— Ванора, слушай… Меня зовут Амалия Эвер, я звоню тебе, чтобы…
— Амалия Эвер? — голос на другом конце провода показался мне радостным, — Я знаю, кто ты. Ты — союзник господина Шаилиона! Так неожиданно! Зачем ты мне звонишь?
Я опешила, но, тем не менее, мне было, почему-то, приятно. Ну, сами понимаете. Такое радушие к моей персоне прибавило мне уверенности в себе:
— Ванора, я бы хотела поговорить с тобой на очень личную тему, и, прежде чем ты, возможно, положишь трубку… В общем, выслушай меня, пожалуйста.
Ванора молчала. Я продолжила:
— Я очень хорошо знаю твоего отца, — и я скороговоркой проговорила свою речь, боясь, что дочь Гриффа вклинится в неё, с пожеланиями пойти мне далеко и надолго, — Он очень скучает по тебе, Ванора, он постоянно о тебе вспоминает! Он очень любит тебя! И я решила ему помочь, попросила узнать твой номер у господина Шаилиона, ты не сердись на нас, правда! Мы из лучших побуждений. Я хочу сказать, что… Может быть тебе стоит простить отца и, я не знаю, позвонить ему, что ли?
В ответ я услышала тишину, сквозь которую раздались всхлипы. Ванора плакала.
— Амалия, что ты! Я так скучаю по папе! — девушка с трудом говорила сквозь слёзы, — Просто… Просто, когда они с мамой развелись, то она говорила мне, что я больше не нужна папе.
— Но это не правда! — я была рассержена. Что там за мать такая?
— Она запрещала мне говорить наш новый адрес, телефон… Тайком я отправляла ему открытки. Амалия! — голос Ваноры на том конце провода резко стал спокойным: — Я не виню маму. Я не знаю точно, что у них произошло. Но я уже не ребёнок. Я хочу общаться с папой, пожалуйста, дай мне его номер!
Я продиктовала Ваноре рабочий и домашний номера Аскольда, и мы тепло попрощались с девушкой. Я сидела какое-то время на коленях, возле телефона и вся дрожала. То, что произошло сейчас, невероятно наполнило меня энергией.
