Самодельные трости, опираясь на которые Джордж Джейкобс пришел в суд, чтобы заявить судьям: «Из меня волшебник – как из коня учебник».
Булавки с салемских процессов, коловшие жертвам глотки и торчавшие из их рук. «Судьи собственными руками» их вытаскивали, отмечал свидетель. Одна была найдена у жертвы в волосах, другая проткнула губы заколдованной девочки, скрепив их и не позволяя ей давать показания.
Восстановленное поместье Нёрсов, куда в марте пришли четверо жителей деревни, чтобы рассказать семидесятиоднолетней Ребекке, что она обвиняется в колдовстве. «За какой грех карает меня Господь, за что ниспосылает мне такие страдания в мои преклонные года?» – спрашивала она, придя в себя от шока. Ее повесили через четыре месяца.
Из протокола английского дела 1621 года: три молодые женщины, извиваясь в припадках и трансе, входили в контакт со своими мертвыми родственниками и другими призраками. В числе обвиненных была одна старая вдова, которая, как все знали, уже больше сорока лет зналась с духом в виде огромного черного кота. Здесь она также показана в обществе дьявольского фамильяра. Ее оправдали.
Деревенская молельня, восстановленная в 1985 году, сегодня пребывает в лучшем состоянии, чем была в 1692 году. Девочки-подростки прерывали и слушания, и проповеди в этом тускло освещенном помещении площадью 10 × 8,5 м.
Инкриз Мэзер, отец Коттона, ректор Гарварда и самый выдающийся пастор Новой Англии. Портрет датирован 1688 годом, за четыре года до выхода его «Удивительных знамений», кладезя обломков кораблей, предвестий, бурь и одержимостей, собиравшихся в политических целях. Все это доказывало, что жители Новой Англии – избранный народ с исключительной миссией.
Коттон Мэзер в преклонном возрасте. Хотя его практически не было в те месяцы в Салеме, двадцатидевятилетний пастор вписал себя в историю: никто в Массачусетсе с таким любопытством не копошился в вопросах колдовства и вокруг них. Также никто не высказывал настолько противоречивых на этот счет взглядов. В июне Мэзер советовал суду проявлять «очень критическую, исключительную осторожность», которая через пять абзацев превратилась в «скорое и решительное преследование».
Счет из салемской городской тюрьмы от декабря 1693 года. Новоанглийский заключенный сам платил за еду, сено и кандалы. К стоимости содержания Сары Гуд, Сары Осборн, Джайлса Кори и других заключенных Уильям Дантон добавил недоплаченную ему после падения режима Андроса часть жалованья. Итоговая сумма сорок фунтов сопоставима с жалованьем пастора за год. На такие деньги можно было построить еще одну тюрьму.
Уильям Стаутон, чопорный главный судья, попечитель Гарварда, один из самых крупных в Новой Англии авторитетов в области права. Сумевший отлично приспособиться к четырем предыдущим массачусетским администрациям, Стаутон в 1692 году служил вице-губернатором.
Сэмюэл Сьюэлл, портрет 1729 года, написан через тридцать два года после того, как он публично покаялся в своей роли в салемском суде. Сьюэлл, мечтавший о политической стабильности и стремившийся к согласию, бывало, натыкался на препятствие в виде собственной совести.
Сэмюэл Уиллард, бостонский пастор, тактично отмежевавшийся от своих коллег. Сатана может творить зло и не заключая с вами официального контракта, может принимать «вид любого человека на свете». Поколением ранее Уиллард беседовал с дьяволом через одержимую шестнадцатилетнюю служанку.
Массачусетский разбойник-губернатор сэр Уильям Фипс, самоустранившийся от процессов, позже жаловался, что «некоторые, кто должен был лучше служить их величествам и провинции», действовали слишком резко – камень аккурат в огород его заместителя. Ситуация с колдовством мешает всем видам официального бизнеса, враги Фипса пользуются этим, плакался он, чтобы подорвать его еще молодую и неустойчивую администрацию.
Маргарет Сьюэлл, жена судебного писаря Стивена Сьюэлла, – «твоя жемчужина», как называл ее Коттон Мэзер. Будучи молодой женщиной, миссис Сьюэлл взяла к себе Бетти Пэррис, преследуемую дьяволом, который обещал заколдованной девятилетней девочке все, чего ее душа пожелает.
