Ирэн понимала, почему лорд Ллевелин хочет приобрести этого коня. Двухлетний жеребец был красавцем, еще великолепнее, чем Арамис, и лишь на пол-ладони меньше его впечатляющего роста. Из-за яблок его белоснежная шкура казалась присыпанной серебром. Хвост и грива у него были густыми и шелковистыми, а широкие копыта – однородного серого цвета и сверкающими, Лорд Ллевелин зашел в пустое стойло рядом с Иниром, оперся локтями о невысокую стенку, разделяющую стойла, и наблюдал за жеребенком. Тот фыркнул и, выбросив огромную заднюю ногу, с громким стуком ударил ею о стену. Лорд Ллевелин с негромким возгласом отпрянул, а Том подался вперед, словно желая защитить Ирэн. Она вскинула руку, чтобы остановить его, понимая, какое впечатление производит: стройная смуглая девушка на фоне огромного серебристого нервничающего жеребца.
То, что Ирэн сделала с Иниром в прошлый раз, было для нее самой такой же неожиданностью, как и для других, но сейчас она не могла позволить себе сомнения. Подойдя к жеребцу поближе, она прижала руку к корсету. Под вышитой английской блузкой был ее лучший лиф, а под ним – помятый оловянный медальон, найденный в кладовой, с завитком лисьей шерсти, связанной шелковой нитью. Ирэн носила его, дополнив розмарином и веточкой лаванды, чтобы получился амулет.
Она услышала, как Хьюз пробормотал, обращаясь к Тому:
– Ты уверен?
– Я надеюсь, сэр. Она уже сотворила с ним настоящее волшебство.
Том говорил образно, но именно в волшебстве она сейчас нуждалась.
Сделав еще один шаг, Ирэн оказалась лицом к лицу с огромным конем. Он, отпрянув, фыркал и бил копытом, швыряя в нее соломенной трухой. Ирэн накрыла ладонью амулет, крепко прижав его к коже, и выдохнула:
– Инир, Инир, ты меня знаешь. Помнишь? Ты меня знаешь.
Он сделал долгий вдох, раздув ноздри, и застыл на месте.
Ирэн осторожно подняла руку, боясь, что, стоит отпустить амулет, как Инир снова выйдет из себя. Он, напротив, вытянул шею, принюхиваясь к ее блузке, словно знал, что под ней спрятано.
– Молодец, – прошептала Ирэн. – Ты помнишь.
Она осторожно потянула за узел одной из веревок, что держали его.
– Берегись, – пробормотал Том.
Веревка упала, однако Инир не тронулся с места. Ирэн провела рукой по его могучей шее под гривой. От этого прикосновения он задрожал, но остался на месте. Дыхание его замедлилось и стало глубже. Она отвязала вторую веревку от кольца, еще раз заглянула коню в глаза и повернулась, чтобы вывести его из стойла.
Жеребец размеренным шагом последовал за Ирэн, покачивая шеей над ее плечом.
Мастер Хьюз обрадованно заявил:
– Видите, милорд? Я говорил, что Инир словно ягненок. Великан-добряк, вот он кто.
– Сейчас посмотрим.
С этими словами лорд Ллевелин сделал шаг вперед. От него отдавало сигаретным дымом и лавровишневой водой. Он выбросил руку вперед, словно желая ухватиться за чомбур.
Инир заржал и, вырвав веревку из руки Ирэн, бросился в сторону.
Лорд Ллевелин выругался, то же сделал Хьюз. Том застонал, но объездчик стоял молча, изогнув черную бровь в молчаливом ожидании.
Ирэн схватила веревку с усыпанного соломой пола и сказала:
– Мастер Хьюз, он не вел себя так, пока ваша дочь не начала стегать его хлыстом.
– Ирэн… – начал Том, но его хозяин прервал его:
– Иной раз лошадь нужно стегать.
Яго, объездчик лорда, впервые за все время подал голос.
– Нет, сэр, – возразил он. – Хорошие лошади обходятся без хлыста. – Он перевел взгляд сонных темных глаз на Ирэн и спросил: – Помочь тебе с ним, девочка?
Задетая таким обращением, в то время как лорд Ллевелин назвал ее «мисс», Ирэн скривилась.
– Разумеется, нет, – высокомерно ответила она.
Лорд Ллевелин откашлялся.
– Если мы не сможем справиться с ним, ведя на поводу, то никак не доставим его в Морган-холл. Туда два дня езды верхом.
Хьюз переминался с ноги на ногу. Ирэн истолковала это как признак беспокойства, что можно упустить из рук выгодную сделку.
– Дайте мне минуту, милорд, – произнесла она, и ей стало приятно от аристократичного звучания собственного голоса. – Мисс Блодвин была жестока с этим жеребенком. Ему всего лишь нужно быть уверенным, что больше не последует ударов хлыстом.
Хозяин пришел в негодование от таких слов, но она понимала, что деньги лорда Ллевелина значили для Хьюза больше, чем тень, которую она бросила на его дочь.
Прикрываясь складками плаща, который все еще был перекинут через руку, Ирэн залезла в карман и, возвращаясь в стойло, приоткрыла пробку на склянке из темного стекла. Инир вздрогнул, но подпустил ее к себе. Она сняла пробку, засунула два пальца в склянку и поднесла их к ноздрям Инира, прошептав: «Стой смирно». После чего мазнула снадобьем по его губам. Конь высунул язык, который казался неуместно розовым на фоне серого носа, и облизал их. Ирэн провела рукой по его морде и почесала за ухом.
Инир сделал глубокий, как у всех лошадей, вдох и опустил голову, чтобы она смогла почесать ему лоб под челкой.
– С жеребенком все будет в порядке, – сказала Ирэн. – Только, прошу всех вас, отойдите в сторону.
