– Ну, Ллевелин, – довольно произнес лорд Уильям, – она такая, как вы и говорили. Милая девушка. И высокая.
Давид, стройный, с такими же русыми волосами, все время смотрел на свои начищенные сапоги. Морвен стало интересно: он застенчив или, как она, просто не желает здесь присутствовать?
Леди Ирэн сидела за столом в своем лучшем чайном платье, юбки которого ниспадали до пола, молчала и даже не взглянула на дочь.
– Лорд Уильям будет почетным гостем на твоем первом балу, – сказал папа́.
Он проводил Морвен к столу и жестом предложил мужчинам садиться. Затем появился Чесли и горничная внесла поднос с чаем.
Леди Ирэн наливала чай, папа́ и лорд вели беседу, а Морвен и Давид сидели по разные стороны стола и слушали их разговор, который напоминал скорее торг.
– Она прекрасно владеет французским, – сказал папа́.
– Действительно? – ответил лорд Уильям, улыбаясь Морвен усами-хвостиками. – Великолепно! Я так понимаю, она еще и опытная наездница. Давид тоже уверенно держится в седле. И любит охотиться на лис, правда, Давид?
– Да, отец, – подтвердил юноша.
– Хотите сэндвич, Давид? – предложила леди Ирэн.
Он взял один, положил себе на тарелку, но не притронулся к нему. Морвен проделала то же самое. Ее мысли снова вернулись к Урсуле. Она мечтала остаться одна, поразмыслить над услышанными историями и над поступком матери. А еще увидеть Инира и понять, что же его беспокоило.
Мужчины все говорили и говорили, теперь они обсуждали политику. Морвен ненавидела светские чаепития. Спуск на воду лайнера «Лузитания» не интересовал девушку, разве что ей позволили бы на нем поплавать. А ссоры королей и герцогов в Европе вообще никак не касались Уэльса.
Морвен почувствовала на себе чей-то взгляд, покосилась на Давида и увидела, что он смотрит на нее. Выражение его лица не изменилось, когда он незаметно подмигнул ей.
Морвен еле сдержала смешок. Тут лорд Уильям, похоже, вспомнил о ее присутствии и с улыбкой сказал:
– Мисс Морвен, нам с вашим отцом нужно обсудить крайне важное дело. Вы не могли бы показать Давиду конюшню?
Леди Ирэн безмолвствовала. Лорд Ллевелин одобрительно кивнул, услышав такое предложение, и одарил дочь улыбкой, чего прежде за ним не наблюдалось.
Морвен воспользовалась возможностью сбежать и поднялась на ноги. Она чуть не выскочила из гостиной, но вспомнила уроки хороших манер и сделала реверанс лорду Уильяму, а потом отцу.
– Конечно, сэр, – с благовоспитанным видом ответила она.
Ей не было нужды смотреть на Давида. Она и так знала, что он давится от смеха. Оставив отцов продолжать разговор, они помчались в сад, как школьники после уроков. Оказавшись неподалеку от конюшни, они услышали ржание Инира. Давид пошел медленнее.
– Что это? – спросил он.
Не считая фраз, предписанных этикетом, это были его первые слова, обращенные к ней. Морвен тоже замедлила шаг. У Давида было приятное лицо. Ей нравились его глаза и рот, сейчас преображенный улыбкой.
– Это мой конь, Инир.
– Вы ездите не на пони? – Его глаза расширились от удивления.
– Я слишком высокая для пони. Погодите, вы еще увидите моего Инира. Он раза в два больше пони!
– Вы преувеличиваете!
– Идем, сами увидите!
Морвен бросилась через проход, благоухающий соломой, к открытым стойлам. Инир ждал ее, опустив голову за дверцу стойла и поводя ушами. Увидев Морвен, он уперся в дверцу, и дерево заскрипело.
Появился Яго с уздечкой в одной руке и шилом в другой. Поняв, что Морвен не одна, он кивком поздоровался с Давидом и снова скрылся в сбруйной.
Давид во все глаза смотрел на Инира.
– Этого не может быть! – наконец воскликнул он в изумлении. – Это же тяжеловоз, правда?
– Да. – Морвен подошла к Иниру, и он, опустив голову, коснулся широким лбом ее щеки. – Я езжу на нем.
– Не могу представить себе, какое бы седло ему подошло!
Морвен повернулась спиной к дверце стойла, позволяя Иниру потереться мордой о ее волосы.
– Мне не нужно седло, – сказала она.
– Вы ездите верхом без седла?
Морвен пожала плечами.
– Многие женщины так делают. Дамские седла несуразные и опасные, – добавила она, бросив на гостя настороженный взгляд.
Она думала, что сейчас он скажет что-нибудь презрительно-насмешливое. Статьи, полные возмущения женщинами, не желающими ездить в дамских седлах, то и дело появлялись в газетах. Но Давид кивнул.
– Конечно, они опасные, – согласился он. – Если бы все женщины отказались от них, эта нелепость исчезла бы за год. Но я не ожидал, что дочь лорда Ллевелина будет такой бунтаркой! Он такой… такой…
Давид покраснел, но Морвен только передернула плечами.
– Папа́ такой консерватор.
– Мой тоже, – сказал Давид и подошел к Иниру, чтобы погладить его серебристую гриву. – Надеюсь, вы не будете против.
Морвен удивленно посмотрела на него:
– Мне все равно.
– Как это вам все равно? – Давид, задержав руку на гриве, бросил на нее странный взгляд. – Конечно, вы, мисс Морвен… Я имею в виду, вы знаете, почему мы здесь, не так ли?
Сердце Морвен замерло. Инир фыркнул, топнул задней ногой и задрал голову, заставив Давида попятиться.
– Инир, что с тобой? – спросила Морвен.
