- Как могло получиться, что дюжина "юнкерсов" не отразила атаку одного истребителя? - спросили у командира экипажа сбитого самолета.
- Мы его поздно заметили, - ответил тот.
- А может быть, стрелок у вас неопытный?
- Нет. Он уже сбил несколько ваших самолетов... А в этот раз растерялся. Истребитель атаковал его внезапно, дерзко и открыл огонь с малой дальности.
После показательного воздушного боя дела в полку пошли лучше. Заслуга в этом не только майора Новикова. Большую работу проделала гвардия Пасынка. Политработники провели с молодыми летчиками беседы, организовали выступления ветеранов войны, умело использовали наглядную агитацию для пропаганды передового опыта.
Вспоминается такой факт. Примерно через два дня после показательного боя я зашел в штаб полка и увидел склонившихся над столом майора Пасынка и сержанта Кличко. Они оживленно беседовали, рассматривая какой-то рисунок.
- Ну-ка взгляни, - сказал мне Тимофей Евстафьевич. - Поймут это летчики?
На листе бумаги был нарисован немецкий истребитель "фокке-вульф", уходящий в облака. Из его кабины высовывалась ухмыляющаяся физиономия вражеского летчика с огромными рыжими усами. Где-то сзади немецкого самолета плелся наш истребитель. Под рисунком стояла подпись:
В облака уходит "фоккер",
Фриц накручивает ус.
Бьет с дистанции далекой
Только неуч или трус.
- Здoрово! - не скрывая восхищения, ответил я. - Не в бровь, а в глаз.
- А посмотри, что нам прислали. - И Пасынок развернул серенький плакат, на котором невыразительным типографским шрифтом была тиснута фраза: "Летчик, открывай огонь по врагу с короткой дистанции!" - Чем только думают те, кто изготовляет такую наглядную агитацию?
Эти два плаката нельзя было даже сравнивать. Если первый сразу бросался в глаза, заставлял задуматься и сделать выводы, то второй, типографский, отталкивал своей серостью и казенными фразами.
* * *
Погожим сентябрьским утром четверка истребителей нашей эскадрильи вылетела в район Мелитополя. В первой паре были Тихомиров и я, во второй Кузнецов и Сереженко. Достигнув линии фронта, мы стали свидетелями танкового боя, в котором с обеих сторон участвовало до ста машин. С высоты трех километров было хорошо видно, как по скошенному полю навстречу друг другу движутся, маневрируя и стреляя, танки. Время патрулирования близилось к концу, а в воздухе было спокойно. Мы уже собрались помочь своим танкистам, как вдруг под нами появилась большая группа самолетов, похожих на наши "илы". Ну, думаю, сейчас штурмовики наведут порядок в немецких танковых войсках.
Но что это? Самолеты начинают бросать бомбы на наши танки. И тут я понял, что это фашистские штурмовики "хеншели".
- "Сокол сто двадцать шестой", - командую Кузнецову, - атакуй! Прикрываю...
Кузнецов и Сереженко устремились вниз и с первой же атаки подбили "хеншеля". Тот с убранными шасси плюхнулся на поле. Летчики решили его добить.
- Бросьте этого, - кричу им. - Бейте следующего! А сам посматриваю по сторонам, нет ли вражеских истребителей? Нет, небо чистое. А что, если и нам атаковать? Обстановка вполне благоприятная. "Хеншели" - не "мессершмитты", с ними легче бороться. Да и Тихомирову, чувствую, не терпится понюхать пороху. Даю команду ведомому и бросаю свой "як" в пике. Поймав в прицел "хеншеля", нажимаю на гашетку. Но пушка не стреляет. Лишь пулемет делает несколько выстрелов и замолкает. Вот досада!
- "Ястреб сто двадцать пятый", атакуй! - командую Тихомирову, а сам выхожу из пикирования и перезаряжаю оружие.
Тихомиров энергичным маневром заходит в хвост крайнему "хеншелю", но тот закладывает глубокий вираж и прижимается к земле. Начинается карусель вокруг соломенных скирд, разбросанных по полю. Ну, думаю, теперь фашист закрутит моего ведомого, раз заставил его вести бой в невыгодных условиях. И все же Тихомирову удается поджечь "хеншеля". Я советую ему поскорее набрать высоту.
Ошеломленные нашим внезапным ударом и потерей двух самолетов, гитлеровцы спешат покинуть поле боя. Мы их не преследуем: горючее на исходе.
По возвращении на аэродром у молодых летчиков только и разговоров было об этой схватке с противником. Еще бы! Они получили боевое крещение, открыли счет, а у самих - ни одной пробоины. Как тут не радоваться?
Доволен был и я. Но сразу же почувствовал, что молодежь несколько переоценивает свои силы и недооценивает противника. А это очень опасно. Ведь в сегодняшнем бою, по сути дела, не было настоящего противодействия. Если бы на месте "хеншелей" оказались "мессершмитты", исход схватки мог стать иным. Потому-то я и решил подробно разобрать проведенный бой, отметить плюсы и минусы в действиях летчиков.
Похвалу они, разумеется, встретили как должное, а вот критические замечания оказались для них неприятным сюрпризом. Вот те раз, говорили их лица, из боя вышли победителями, а командир выискивает какие-то недостатки. Стоит ли заниматься такими мелочами? "Да, - решил я, - стоит! Чтобы не повторилось то, что было в начале кубанских боев".
