Иллиандра чуть вздохнула.
— То есть презирать и ненавидеть меня?
Юноша удивленно поднял глаза и Иллиандра грустно улыбнулась.
— Я понимаю, как это выглядит для всех, Ренос. Но я хочу, чтобы мои друзья знали правду, а она состоит в том, что я люблю его. И дело не в деньгах, не во власти, не в чем-то еще. Я действительно люблю его.
Ренос сдержанно улыбнулся.
— В таком случае я рад за вас.
Иллиандра вздохнула, опуская глаза, словно сознавая бесполезность увещеваний, а потом вновь взглянула на юношу.
— Как дела в Братии?
— Как обычно. Для нас мало что изменилось, ведь никто не связывает этот политический скандал с именем Архитогора.
— Значит, у вас все в порядке?
— В полном.
— А что говорят в Братии о том, что происходит?
Ренос чуть скривил губы.
— Мы мало говорим о суете высшего общества. Нас больше интересуют дела простого народа.
Иллиандра постаралась сдержать раздражение.
— Ренос, ты прекрасно знаешь, что меня интересует то же самое. И оттого, что я замужем за королем теперь, ничего не изменилось. Я полюбила его еще до того, как впервые повстречала вас в том лесу, до того, как имя Архитогора впервые прозвучало в Лиодасе. И почти весь последний год я провела с ним, тайно, но все это время я продолжала служить Братии верой и правдой.
— Служить Братии, да?.. — неожиданно криво усмехнулся Ренос. — Брось, Илли, теперь я впервые ясно понимаю, кому ты служила все эти годы.
Иллиандра сощурилась.
— Мне кажется, или ты забыл, кто помог тебе выбраться из того леса, Ренос? Кто даровал тебе свободу? Почему теперь ты так несправедлив к нему и ко мне?
— А почему вы так несправедливы к людям, Илли?.. — воскликнул Ренос. — Вы дали свободу горстке угнетенных, и думаете, будто этого достаточно, чтобы мы были благодарны вам до конца жизни! А что же с остальными? Почему вы думаете, что они меньше достойны той свободы, которая есть у вас? Нет, Илли, ты никогда не служила Братии. Ты служила себе, и ему, и своему обществу, потому что если бы было иначе, ты бы уже давно убедила его сделать все так, как мы хотим этого!
Иллиандра удивленно подняла брови.
— Почему ты считаешь, что я вообще способна убедить его в чем-то?
— Ты ведь как-то смогла заставить его развестись с законной королевой и жениться на тебе. И кроме того, та давняя дуэль с каким-то бароном… кажется, Ламатье? Так вот, все знают, что король дрался с ним из-за тебя, и что при всей недвусмысленности той истории ты все же умудрилась удержать его в своих путах… — юноша осекся, встречая странный взгляд Иллиандры.
— Так тебя не интересуют светские сплетни, да, Ренос?..
Он досадливо нахмурился.
— Об этом говорят на каждом углу, Илли. Невозможно не слышать того, о чем шумит весь город.
— И ты, зная меня столько лет, все же веришь каждому их слову, — Иллиандра разочарованно качнула головой. — Мне очень жаль, Ренос. Я всегда считала тебя намного более разумным. Но что ж… быть может, когда смолкнут злые языки, ты одумаешься и сможешь осознать, насколько незаслуженно сейчас поливаешь меня грязью вместе с толпою.
Она резко развернулась и вышла, не давая Реносу более вставить ни слова.
На душе у нее было гадко.
Сколько еще мерзких пошлостей они говорили о ней теперь?.. И сколько людей было способно оставаться в стороне от смакуемого светского скандала?.. Если даже Ренос, знавший ее столь близко, работавший с ней все эти годы, поддался бессмысленному мнению большинства, то кто же в целом городе еще был на ее стороне?.. Иллиандра с печалью осознала, что этих людей можно было поистине пересчитать по пальцам. Разумеется, Диадра. Эстер. Ронтан с супругой. И, быть может — хотя теперь она уже не была уверена — Элеонора.
Но кто еще?..
Иллиандра с горечью осознала, что друзей у нее, похоже, было совсем немного.
Въехав в городские ворота, Иллиандра спешилась и, отдав поводья подскочившему мальчишке, печально опустилась в грубое плетеное кресло одной из придорожных таверн. Возвращаться во дворец в таком настроении ей не хотелось: Плоидис и так был весьма терпелив с ней в последние недели, и она все больше чувствовала себя виноватой перед ним, словно вся эта ситуация в самом деле возникла лишь потому, что отныне она не могла подобающе соответствовать своему месту.
— Будете заказывать что-нибудь?
Иллиандра подняла глаза. Перед ней стоял усатый мужчина в переднике и держал в руках небольшую книжицу и угольный грифель. Она улыбнулась ему с неожиданной благодарностью: скрытая магическим кольцом и одетая совсем просто, она, вероятно, походила на обычную горожанку, и теперь его равнодушный, немного усталый голос внезапно показался ей самым приятным на свете.
— Да, прошу Вас. У Вас есть чай?
Мужчина оглядел ее с едва заметным удивлением.
— Есть, миледи, — тон его мгновенно сменился на более учтивый. — Три серебряных за чашку.
— Подайте двойную порцию в чайнике, пожалуйста.
Мужчина тотчас расплылся в улыбке.
— Сию минуту, миледи. Что-нибудь еще?
— Это все, благодарю Вас.
