Ведовская страсть полностью

Налившееся тело нареченной было божественно красиво. Дмитрий загляделся на упоительно округлые, увеличившиеся в размерах груди; живописно выпирающий вперед живот. Милана стала похожей на спелый плод, в любую секунду готовый лопнуть от переполняющей его сладости.

Дмитрий с великим удовольствием обследовал восхитительные холмы, усердно помогая себе руками и языком. Грудь будущей матери стала невероятно чувствительной и увеличилась в размере. Стоило Дмитрию коснуться ее ртом, как соски мгновенно затвердели, став похожими на нераспустившуюся почку дерева.

Милана затрепетала от этого прикосновения, остро ощущая растущее желание.

— С тобой все в порядке?.. — Дмитрий неохотно отстранился и заглянул любимой в глаза. — Уверена, что мы можем продолжить?

Милана обхватила его голову и притянула обратно.

— Как никогда… — сладко прошептала в ответ.

Дмитрий продолжил ласкать ее грудь, провел рукой по округлому животу. Он действовал осторожно и бережно, не решаясь перейти к более откровенным ласкам.

Но Милана не хотела больше ждать: легла на бок и поманила к себе будущего мужа. Тело ее ныло от неудовлетворенного желания. Она сгорала от острого возбуждения и отбросила всякий стыд.

— Возьми же меня… — прошептала жарко и хрипло.

Немалые усилия пришлось приложить Дмитрию, чтобы не наброситься и моментально не овладеть ею. Упоенно обхватив ладонями пухлые ягодицы Миланы, он нежно вторгся в ее трепетные глубины, с каждым новым выпадом приближаясь к заветной цели.

Нареченная встречала его радостно, самозабвенно приникая ближе. Ритм становился все быстрее, и вот Милана содрогнулась всем телом, заставляя и возлюбленного достичь пика наслаждения.

— Люблю тебя больше жизни, — прошептал Дмитрий охрипшим от возбуждения голосом.

Внезапно он почувствовал: постель слишком намокла, а Милана подозрительно сгорбилась, уткнувшись головой в подушку.

Испугу Дмитрия не было конца. Он окликнул Милану, но та не отозвалась — она делала глубокие вздохи, будто стремясь вобрать весь имеющийся в воздухе кислород.

Тысячи разных мыслей успели пробежать в голове Дмитрия, пока будущая мать вновь не обрела дар речи.

— Беги за Вестой, — приказала Милана. — Началось…

— Как же я брошу тебя здесь одну? — испугался Дмитрий. — Тебе же плохо.

— Все идет так, как должно, — возразила Милана. — Ступай — это зрелище не для мужских глаз.

Веста ахнула, когда Дмитрий сообщил ей, что у Миланы начались роды. Собрав нехитрый скарб повивальной науки, мать Миролюба помчалась к дому жреца, забавно подпрыгивая на кочках и ухабах.

Дмитрию удалось нагнать повитуху только возле крыльца. Он хотел было пройти в дом, но ему строго указали на дверь.

— Посиди здесь, — предупредила Веста, — ты свое дело сделал, теперь мой черед.

Бегущую по селу повитуху приметили все жители поселка. И догадались, куда та так спешит.

Вскоре, потрясая чистыми простынями и гремя тазами, к Весте подоспели помощницы. Женщины жарко протопили баню, начисто вымыли там полы и попросили будущего отца перенести роженицу.

Дмитрий шаровой молнией ворвался в дом, поднял на руки грузную Милану. Лоб будущей матери покрылся испариной, по ее лицу временами пробегала хмурая тень.

— Как ты?.. — нервозно спросил Дмитрий у роженицы.

— Отстань от девочки! — строго отчитала его Веста. — Не до разговоров ей сейчас.

Дмитрий внес Милану в баню, уложил на застеленный свежими простынями полок. Откинул со лба прилипшие пряди.

— Любимая… — шепнул и коснулся губами виска.

Веста отодвинула его в сторонку и заняла место у ног Миланы.

— Ступай, посиди где-нибудь в сторонке, — приказала будущему отцу.

Дмитрий встал возле печи, прислонился к ее боку. И даже не почувствовал жара, так ошеломило его происходящее.

— Уйди, обожжешься!.. — предупредила помощница повитухи. Схватила Дмитрия за рукав рубахи и вытолкала вон.

— Тут посиди. — Указала на лавку возле бани.

Чувствуя себя виноватым и ненужным, Дмитрий опустился на предложенное место. Прислушался к происходящему в бане. До его ушей доносились команды, отдаваемые Вестой и хриплые, надрывные вздохи Миланы.

«Боже, как тяжело наблюдать за мучениями любимых, — подумал он. — Если бы это было возможным, то я бы сам перенес все ее страдания, лишь бы не слышать этого…»

Тяжелые раздумья прервала девчушка лет десяти, шустрой сорокой подскочившая к лавке. Озорница вручила будущему отцу тарелку гречневой каши.

— Спасибо, — выдавил из себя Дмитрий. — Только я не голоден.

— Ты обязан съесть это! — настояла девочка и поднесла к его рту деревянную ложку, наполненную кашей.

Дмитрий послушно проглотил угощение. Слезы брызнули из его глаз: не различить, чего в каше больше — крупы или соли, перемешанной с перцем.

— Что еще за шутки?! — взорвался он и закашлялся.

— Солоно и горько рожать! — проказливо хихикая, заявила девчушка.