Владимир Дрыжак
ВЕДРО ЛЯГУШЕК
Обычно до десяти утра я никого не принимаю. И называется это - "шеф работает". На самом деле, утренние часы я посвящаю разного рода писанине и разбору текущих бумаг. Но иногда я думаю. Например, сегодня.
Я - директор института. Уже шесть дет, и все шесть не устаю удивляться этому странному обстоятельству.
Собственно, внешне все вполне благопристойно. Я - доктор физико-математических наук, член-корреспондент. У меня вполне определенное, хотя и не сказать, чтобы громкое имя, во всяком случае, на конференции приглашают регулярно. И школа есть - каждый год два-три аспиранта защищаются. И было время, когда я опубликовал несколько пионерных работ, которые легли в основу и стали краеугольным камнем...
Но!.. Но теперь, по прошествии многих лет, я понимаю, что совершил ошибку.
Сейчас модно бичевать ретроградов и коньюнктурщиков, однако сами бичеватели, как правило, не берут на себя труд вскрыть причины их появления. А вопрос, в сущности, прост и, если называть вещи своими именами, то ответ на него может быть найден довольно быстро.
Все дело в том, что не существует универсальных людей, могущих с одинаковой легкостью генерировать новые научные идеи и одновременно руководить крупным научным коллективом. Мне представляется, что администратор, поскольку он имеет дело с людьми, должен иметь скорее гуманитарный склад ума, в то время как ученый, работающий в сфере естественных наук, чаще всего не разбирается ни в психологии, ни в социологии. Есть и другой аспект.
Ученый, занимаясь какой-либо частной проблемой, может и должен выделять главное и отбрасывать второстепенное. В области же человеческих отношений, которые определяют функциональную значимость коллектива, второстепенных вещей нет. Это я знаю преотличшейше, и проверил на собственной шкуре.
Но почему же ученые, достигшие определенной научной ступени, как правило, стремятся занять соответствующую административную должность? Отбросим фактор благосостояния не думаю, что он играет решающую роль. Дело видимо вот в чем: не обладая административной властью ученый не может определять направление своих исследований. В то же время, обладая ею, он только этим и занимается, так что на сами исследования времени уже нет. Диалектика!
Я уже в который раз за время своего директорства пытаюсь понять хороший я руководитель или нет. И в который раз мне это не удается, потому что как только я начинаю заниматься тем или другим научным вопросом, так сразу же перестаю быть руководителем, а коллектив не желает, чтобы его бросали на произвол судьбы. Моментально все словно с цепи срываются! Без меня не решается ни один, даже самый пустяковый вопрос. И бумажки. Лавина! Сель!.. Стихийное бедствие!!! Оказывается, если на бумажке написано: директор института, член-корреспондент имярек, то некий, скажем, хитромудрометр дают, а если просто: заведующий лабораторией, кандидат физ-мат наук, то не дают, хоть в лепешку разбейся. Не понимаю и никогда не пойму! Ведь кандидату в двести раз лучше известно, зачем ему нужен этот проклятый прибор. А подписывать бумажки, не вникая в их суть, я так и не научился за все шесть лет. Кажется, такое умение называется делегирование ответственности. А по-моему, это делегирование безответственности. Ответственность ведь не купюра, которую взяли в долг, а потом возвратили. Дайте этому кандидату то, что он просит, а потом с него же и спрашивайте, на что он это употребил.
