Не в силах его затоптать, богиня и великаны опустились на колени, попытались накрыть вертлявого противника ладонями… Что оказалось неправильным решением.
– Ну-ка, не двигаться! – неожиданно рявкнула Магура и выпрямилась.
Вместе с нею выпрямились и двое великанов, вопросительно посмотрели на нее. И у обоих от рук вверх уже катилась волна окаменения.
Воительница сглотнула, скосила глаза вниз – и внезапно исчезла, чтобы опять появиться на крыльце, но уже маленькой, самым обычным человеком. Вытянула руку – в ней оказалось копье. Медленно, мелкими шажками, спустилась со ступеней. Резко посмотрела в одну сторону, потом в другую.
Ее опасения можно было понять. Неподалеку от храма, на сотню саженей ниже верхушки горы, стояли семь гигантских каменных изваяний. И только чудом она не оказалась одним из них.
– Где ты, смертный? – негромко позвала она. – Покажись! Выходи на честный бой!
– Честный? – уточнил Олег, выходя из тени.
– Х-ха! – воительница крутанулась, метнула копье…
Но ведун успел отпрянуть, и сулица прошла буквально сквозь него, не причинив вреда. Магура подошла ближе, вытянула руку. Копье, вонзившееся глубоко в камень, исчезло, снова возникнув в ее кулаке.
– Что же ты прячешься, смертный? Неужели ты меня боишься?
Ее тень падала на наст в полутора саженях от тени храма, и Середин рискнул: вышел на свет и тут же нырнул в темную полоску, идущую от ног девушки. Магура, услышав хруст наста, повернулась, ударила копьем в пустоту, тут же отступила на два шага. Резко повернулась в одну сторону, в другую… Снова чуть-чуть попятилась. Повернулась лицом к свету.
Олег сдвинулся на шаг влево, воплощаясь из полумрака в реальную плоть, и вытянул саблю вперед, прижав сбоку к горлу Магуры.
– Ты знаешь, что это за клинок, воительница? – спросил он. – Не шевелись, можешь порезаться. Хватит здешней горе семи каменных истуканов.
– Чего ты хочешь, смертный? – полушепотом произнесла дочь Перуна.
– Я хочу поцеловать прекраснейшую из богинь, чудесную Мару, – улыбнулся Олег. – И остаться после этого в живых. Для этого мне нужно заглянуть в «Голубиную книгу» и узнать все о тайнах богини. А вот чего добиваешься ты, Магура?
– Ты смертный! Твое вожделение оскорбительно для богов! Ты позоришь мою сестру, ты позоришь весь наш род!
– Это слова прекрасной Мары или твои?
– Это слова богов! Подобное оскорбление можно смыть только кровью!
– Значит, очаровательная Мара обиды не ощутила, – с облегчением сказал ведун. – А ты так оскорблена моей любовью к повелительнице смерти, что готова умереть, лишь бы больше ничего о ней не слышать? – Олег подступил чуть ближе. – А ведь ты тоже красива, Магура. Ты тоже можешь зажечь чью-то страсть. Но тебя, увы, можно целовать, не ожидая гибели.
– Почему «увы»? – повернула к нему лицо воительница.
– Потому, что я люблю другую…
– Ты лжешь! Полель говорит, что не награждал вас страстью!
– Значит, не все в его силах, Магура. Наша любовь выросла из наших встреч и бесед, из красоты прекрасной Мары, из ее улыбок, ее взглядов, ее дыхания… А вовсе не из рук Полеля.
– Ты опять оскорбляешь богов! – нахмурилась Магура. – Ты отвергаешь нашу власть и нашу волю!
– А-а, так вот оно что? – ведун приподнял клинок. – Я оказался бунтарем, и вы желаете меня покарать.
– Отступись – или ты умрешь!
– Ради одного только взгляда чудесной Мары я готов умереть без колебаний! – твердо сказал Олег. – Хотя, конечно, жаль, что вы выбрали этот путь…
– Жалкий червь!
– Способный прямо сейчас обратить тебя в камень, – напомнил Олег.
– Твое торжество будет недолгим, червяк! Давай, режь! Отец отомстит за меня!
Воительница вскинула подбородок и зажмурилась.
– Поклянись, что больше не будешь со мной сражаться, и я тебя отпущу.
– Ты лжешь, – открыв глаза, покосилась на него богиня.
– Это вам нужна моя смерть. А мне нужна всего лишь книга. Поклянись, что не станешь мне мешать, и ступай на все четыре стороны. Не хочу отнимать твоего поцелуя у несчастного, что рано или поздно встретит тебя на своем пути.
Девушка вдохнула, выдохнула и кивнула:
– Клянусь Перуном, больше я никогда не подниму против тебя своего оружия!
– Я утверждаю эту клятву! – грозно прорычал громовержец, возникая возле крыльца уже с обнаженным мечом. – Отпусти мою дочь!
Олег отвел саблю. Магура подняла руку, потерла горло, повела подбородком из стороны в сторону и предупредила:
– У него змеиный камень, папа. От раны, нанесенной его клинком, все превращаются в сланец, – перуница указала на изваяния великанов.
– Он всего лишь смертный, – презрительно хмыкнул Перун, приподнял голову, отчего черная борода вытянулась вперед… И ведун нырнул в тень, хорошо помня, что врагов было еще трое.
Нырнул, скользнул назад, выбрался на свет за спиной воина в белом плаще, положил саблю ему на плечо.
– Зачем ты ищешь смерти от змеиного камня, Стрибог? – спросил Середин. – Ведь клинки – не твое оружие! Если так желаешь меня истребить, выстуди ветром, закопай снегом, умори морозом на обратном пути. Ты же бог, а не ратник. Зачем унижаться до моего уровня?
