– Одноместные палаты платные, а у него не оплачено, – торопливым сорочьим голосом возразила дежурная сестричка, сверившись с разлинованным листком. – А Роман Роланович распорядился, что только после оплаты…
– Вон как раз женщина пошла оплачивать. Как принесет квитанцию – так сразу и переведите! – с этими словами старшая сестра развернулась и ушла к себе в кабинет.
Надо же… Выходит, эта якобы соседка оплачивает Виктору одноместную палату! С чего бы такая трогательная забота о малознакомом человеке, всего лишь соседе по дому? Нет, надо с этим вопросом разобраться.
Надежда снова перевела взгляд на подозрительную женщину, которая стояла возле лифта, и устремилась к ней, но тут как раз двери лифта раздвинулись, и женщина уехала.
Надежда прибавила шагу, потом перешла на бег. Чтобы не дожидаться лифта, скатилась вниз по лестнице, и как раз успела добежать до первого этажа, когда таинственная незнакомка вышла из лифта и направилась вперед по коридору.
Надежда устремилась за ней, но расстояние между ними не уменьшалось, хотя незнакомка вроде бы и не бежала.
– Женщина, постойте! – окликнула ее Надежда, но та только прибавила шагу.
– Постойте же! Мне с вами нужно поговорить!
По напряженной спине Надежда поняла, что женщина ее отлично слышит, но и не думает останавливаться.
Быстрым шагом она прошла мимо окошечка, над которым висела табличка: «Оплата коммерческих услуг», и выскользнула на улицу.
Надежда тоже выскочила из больницы, остановилась на крыльце и растерянно завертела головой.
Незнакомки и след простыл.
– Куда же она подевалась? – пробормотала Надежда Николаевна себе под нос.
– Вы что-то спросили? – осведомилась поднявшаяся на крыльцо старушка.
– Нет, это я по телефону разговариваю, – отмахнулась Надежда. – С гарнитурой…
Врачи, кроме дежурного ординатора, давно разошлись по домам. Дежурная сестра разнесла больным прописанные лекарства, сделала положенные уколы и направилась в сестринскую. По пути она заглянула в холл, где последние, самые упорные из ходячих больных, приглушив звук телевизора, смотрели какое-то ток-шоу.
– Филатов, Мамонов, отбой! – проговорила сестра и выключила телевизор.
Больные уныло побрели в свою палату.
В отделении наступила тревожная больничная тишина.
Через несколько минут входная дверь отделения с негромким скрипом приоткрылась, и в коридоре показалась довольно высокая сухощавая медсестра в зеленой хирургической форме, причем внимательный взгляд отметил бы, что форма эта ей маловата. Но в коридоре не было ни души, так что медсестра настороженно огляделась и подошла к палате, на которой была прикреплена табличка с номером: «20 Б». Осторожно толкнув дверь, она юркнула внутрь.
Возле стены на узкой больничной кровати спал больной. Лица его было не видно, из-под одеяла торчала только забинтованная голова – в так называемой «шапочке Гиппократа».
Женщина в форме медсестры подошла к кровати, достала из кармана заранее приготовленный одноразовый шприц и взяла спящего за руку. Из вены торчал катетер, замотанный пластырем. «Очень удобно», – усмехнулась про себя «медсестра» и, выпустив жидкость из шприца в катетер, отступила в сторону, куда не попадал свет слабой лампочки.
Больной вздрогнул и пошевелился. А увидев смутный силуэт на фоне окна, разлепил слипшиеся со сна губы и слабо прошептал:
– Кто вы?
– Дежурная сестра, – ответила женщина также шепотом. – Спите, спите, все в порядке!
– Де… дежурная? – переспросил больной. – Что-то я вас раньше не видел.
– А я только вчера перевелась с урологии.
– Вот как… – Больной замолчал, словно прислушиваясь к себе, а потом удивленно проговорил: – Что-то у меня голова кружится… комната прямо плывет… и в ушах шумит…
– Это ничего, это бывает, – успокоила его «медсестра». – Спите, утром все будет хорошо!
– Ну ладно, раз вы говорите… – Больной закрыл глаза и натянул одеяло повыше. – Спать…
– Вот именно – спать. И все кончится.
– Что… значит… кончится? – пролепетал больной, широко открыл глаза и даже попытался сесть на кровати.
– Черт! – закричала «медсестра», подбежав ближе. – Черт!
Но все и правда кончилось.
Глаза больного закатились, он вздрогнул, как от холода, и вытянулся на койке. Медсестра скрипнула зубами и проверила пульс. Только убедившись, что его нет, тяжело вздохнула и выскользнула из палаты.
Вечером адвокат не перезвонил, и утром Надежда позвонила сама. Он был очень недоволен, сказал, что бегает по инстанциям, собирает документы, и просил его не беспокоить. «Будут новости, сам позвоню», – заявил он и добавил, что с Галиной виделся, она очень волнуется за мужа и просила Надежду его навестить.
Надежда и сама решила еще раз съездить в больницу: авось Виктор за ночь что-нибудь вспомнил.
Она поднялась на третий этаж и направилась по знакомому коридору. Сегодня здесь царило какое-то странное, нервозное возбуждение. Медсестры вполголоса о чем-то переговаривались, а при приближении Надежды замолкали.
Она остановилась перед палатой с номером 20 Б, деликатно постучала и толкнула дверь.
Низенькая полная нянечка перестилала постель, больше никого в палате не было.
