МОЕМУ УЧИТЕЛЮ ТРОФИМУ ДЕНИСОВИЧУ ЛЫСЕНКО
Вы явились вдохновителем этой работы. Ваши теоретические положения легли в её основу. Ваш зоркий глаз постоянно наблюдал за моими экспериментами. Вам посвящаю свой скромный труд в полувековую годовщину Вашей славной жизни.
Биологическая наука исторически развивалась в борьбе двух различных направлений, двух противоположных систем взглядов на сущность жизненных явлений: идеализма и материализма.
Представители идеалистических воззрений в биологии — преформисты, виталисты — утверждают автономность жизненных процессов, невозможность их объяснения только естественными причинами. Мощным орудием в борьбе с разновидностями идеалистических воззрений служит учение Ч. Дарвина, которым был «не только нанесён смертельный удар «телеологии» в естественных науках, но и эмпирически выяснен её рациональный смысл» (Маркс, 1934)[1].
Дарвин показал, что наблюдающаяся в органическом мире целесообразность объясняется действием естественных причин: изменчивостью, наследственностью и отбором, без всякого участия «потусторонних» сил. Любая попытка объяснить целесообразность в природе с идеалистических позиций неизбежно оказывается в резком противоречии с учением Дарвина. Неудивительно поэтому, что такой трибун дарвинизма, как К. А. Тимирязев, всю свою Жизнь неустанно боролся с виталистическими учениями в биологической науке.
Неприемлемость для науки виталистических положений в настоящее время ясна подавляющему большинству учёных. Однако в завуалированном виде разновидности витализма имеют ещё хождение среди некоторых биологов. К числу таких учений относится и менделевско-моргановское учение о наследственности и её изменчивости.
Один из основных вопросов биологии — это вопрос о характере связи развивающегося организма с условиями внешней среды. Согласно мичуринскому учению, жизненные процессы развивающегося организма можно рассматривать только во взаимосвязи с условиями существования. Те условия, которые в процессе индивидуального развития требуются природой организма, обязательно участвуют в создании самой наследственности. Отсюда ясно, что изменения наследственных свойств организма могут итти только адэкватно воздействию изменяющихся условий.
Сущность же моргановского учения сводится к утверждению автономности явлений наследственности, независимости их от условий существования.
Морганисты утверждают, что так называемая «хромосомная теория» якобы подвела материальную базу под явления наследственности, что хромосомы могут быть названы материальной основой наследственности. Подобного рода утверждения могут ввести неискушённого читателя в заблуждение. На деле они представляют собой лишь попытки завуалировать истинную сущность моргановских воззрений. Нелишне в связи с этим указать, что один из виднейших представителей откровенного витализма, Г. Дриш, полностью принимает для себя пресловутую «материализацию» явлений наследственности:
«Материальный субстрат явлений наследственности, как он выясняется из исследований в области менделизма, мы рассматриваем как средство, которым пользуется наш автономный фактор. Таким образом, между «менделизмом» и взглядом на наследственность, как на автономный процесс, нет никакого противоречия» (Дриш, 1915).
Справедливость требует отметить, что зарубежные представители моргановского направления стремятся подчас отвести от себя обвинения в материалистичности их взглядов. Так, глава этого направления, Т. Г. Морган, в предисловии к одной из своих книг писал:
«Мне также известно, что пользование термином «механистический» в свете последних достижений математической физики может подвергнуть мои взгляды осуждению в материализме или в старом грубом толковании механицизма, но внимательное чтение текста, я надеюсь, до некоторой степени отведёт от меня обвинения, предъявляемые иногда авторам с механистическим направлением» (Морган, 1936).
