Келиан Лесгири проснулся от того, что кто-то шаркал под дверью. Звук был прерывистым и как будто таящимся, от чего, впрочем, не становился тише. Когда шаги смолкали, что-то сыпалось на пол. Негромко, но настолько же явно. Келиан закрыл глаза, не торопясь вставать. Шаги понемногу удалялись, удалялся и песчистый шорох рассыпаемого. Через площадку, по ступенькам, вниз. Там шорох смолк совсем, и часто-часто заскрипела лестница. Настала тишина, но Келиан не сомневался: ненадолго. Он потянулся, откинул одеяло и спрыгнул на пол. Плотно задернутые занавеси на окнах, впрочем, раздвигать не спешил. Время уже перевалило за полдень, чтобы знать это, ему не нужно было смотреть на улицу. Минуту спустя госпожа Марита уже кричала, как ни в чем не бывало, на прислугу. Со второго этажа слов было не разобрать, но кричала она всегда одно и то же. Девушка, которую хозяйка наняла полгода назад, почти всю работу делала спустя рукава. Хорошо ей давалась только стирка. Но у госпожи Мариты имелись свои причины не давать ей расчет...
Annotation
По состоянию на август 2018-го рассказ на ремонте. Но, вероятно, ремонт когда-то закончится:)
Ремельгас Светлана
Ремельгас Светлана
Вегетация
Келиан Лесгири проснулся от того, что кто-то шаркал под дверью. Звук был прерывистым и как будто таящимся, от чего, впрочем, не становился тише. Когда шаги смолкали, что-то сыпалось на пол. Негромко, но настолько же явно.
Келиан закрыл глаза, не торопясь вставать. Шаги понемногу удалялись, удалялся и песчистый шорох рассыпаемого. Через площадку, по ступенькам, вниз. Там шорох смолк совсем, и часто-часто заскрипела лестница. Настала тишина, но Келиан не сомневался: ненадолго. Он потянулся, откинул одеяло и спрыгнул на пол. Плотно задернутые занавеси на окнах, впрочем, раздвигать не спешил. Время уже перевалило за полдень, чтобы знать это, ему не нужно было смотреть на улицу.
Минуту спустя госпожа Марита уже кричала, как ни в чем не бывало, на прислугу. Со второго этажа слов было не разобрать, но кричала она всегда одно и то же. Девушка, которую хозяйка наняла полгода назад, почти всю работу делала спустя рукава. Хорошо ей давалась только стирка. Но у госпожи Мариты имелись свои причины не давать ей расчет.
Отперев замок, Келиан выглянул наружу. Как он и думал, по обе стороны коридора тянулись свежие дорожки морской соли. Еще одна, пересекавшая их, виднелась у лестничной площадки. Келиан зевнул и прикрыл дверь. Госпожа Марита берегла дом от жильца, как могла. За время, что снимал у нее флигель, он находил над притолокой своей двери небрежно спрятанные амулеты, стирал с наличника охранные символы, но соль хозяйка считала самым надежным средством.
С этим он готов был мириться; соль ничем не могла повредить его опытам, будь особняк ей усыпан хоть весь. Только раз Марита принесла что-то, по-настоящему разозлившее его, но один разговор решил дело. Она вернулась к старым способам, а Келиан продолжил игнорировать их. На деле хозяйку более чем устраивала арендная плата, которую он вносил. А Келиана устраивало это жилье.
Он вряд ли нашел бы в Лийсогаре лучшее; за такую цену уж точно. Снимать отдельный дом он считал ненужной растратой: не так много места ему было надо, и пришлось бы тогда нанимать слуг. Найти же людей, готовых уживаться с лицом его интересов, даже в столице было непросто. Госпожа Марита, при всех ее суевериях или благодаря им, была человеком на диво терпимым.
Да, напомнил себе Келиан, все-таки приоткрыв выдохнувшие облако пыли занавеси. Лучшего жилья ему здесь не найти.
Умывшись, он прошел к платяному шкафу и сменил спальную сорочку на домашний костюм. Наскоро причесался и куда более тщательно - навощил и подвил усы. Вместе с остренькой бородкой они придавали ему вид одновременно галантный и загадочный. Когда результат, наконец, удовлетворил его, Келиан убрал туалетные принадлежности и сверился с часами. А потом перешагнул через полосу соли на пороге и вышел в коридор.
По лестнице он спустился насвистывая. В воздухе стоял запах еды, и запах презаманчивый. К счастью, готовила для жильца госпожа Марита сама. Суматошная, сверх меры болтливая, она, тем не менее, умудрялась никогда ничего не испортить. Возьмись за готовку Низа, и Келиан бы вряд ли остался здесь надолго.
Обе женщины: и хозяйка, и прислуга - словно только его и ждали. Стихший было спор запылал с новой силой. Минуту Келиан смотрел на них с высоты последних ступенек лестницы. На крепкую, белокурую Мариту, метавшуюся по гостиной, и на Низу, вставшую в дверях. Худая, невысокая, она загородила собой проход на кухню и готова была, казалось, его оборонять.
- И посуда не мыта! - запричитала хозяйка. - Что ты все утро делала?
Низа тряхнула головой, убирая с длинного лица волосы.
- Во дворе подметала. Полы помыла еще. Это что, быстро, думаете?
Марита остановилась и всплеснула руками.
- Три, что ли, часа? Да полы все грязные, ты воды только разлила. А ну быстро берись за посуду! - Она махнула в сторону Келиана, который сошел, наконец, с лестницы. - Господину Лесгири завтракать из чего прикажешь?
Низа развернулась к ним обоим спиной.
- Можно подумать, тарелок в доме нет. Вы же сами уже расставили.
Но, бросив это, ушла. Госпожа Марита проводила ее возмущенным взглядом, словно желала убедиться, что прислуга никуда не исчезнет, а потом обернулась к жильцу. Ничто в ее повадке не намекало на проведенные полчаса назад манипуляции.
- Утро доброе! - разулыбалась она. - Проснулись? А для вас все уже и готово.
- Доброе, доброе, - кивнул Келиан и, потирая руки, двинулся мимо нее в обеденную.
Как и все в доме, та была уже не новой по убранству и чересчур заставленной, да и прибрана так себе, но когда-то - когда-то ее построили просторной. Под потолком до сих пор висела строгая медная люстра, купленная родителями маритиного мужа. С того времени многое изменилось; новые хозяева - новые правила. Марита даже пыталась привесить на люстру бумажные цветы. К счастью, те никак не хотели держаться.
