— Короче, возвращайся… Тут лес дурит, так что иди по маршрутке на мой номер, иначе заблудишься, поняла?
— Поняла.
— Других не видела?
— Не видела.
— Тогда всё, шпарь на базу, — Егор Лексеич дал отбой.
Вильма врала бригадиру. Калдей находился рядом.
Вильма действительно не знала, далеко ли она от мотолыги. Спасаясь от чумохода, она убежала за ближайшую пятиэтажку, но ей всё мерещилось, что сейчас за ней выкатится страшная машина с огромным зубастым колесом, и она отошла за другую пятиэтажку — их тут в строй стояло сразу штук пять.
Успокоив дыхание, Вильма вытащила телефон.
— Не бойся, милая, — Алабай всегда говорил с ней очень ласково; Вильма слушала его красивый голос и тихо таяла, готовая выполнить любое задание; так с ней никто и никогда не говорил. — По городу не ходи, это опасно: город сегодня может убить… А у меня последняя просьба будет на вечер, и завтра я постараюсь выдернуть тебя от Типалова. Веришь мне, мышонок?
— Верю, — чуть слышно прошептала Вильма.
Алабай объяснил, чего хотел, и Вильма отключилась, а потом возле неё внезапно грохнул выстрел. Вильма присела и оглянулась. Стрелял Калдей.
Когда бригада в панике кинулась прочь из мотолыги, Калдей выпрыгнул с гранатомётом в руках — он просто не сообразил выбросить тяжёлое оружие. Все врассыпную помчались кто куда, каждый сам по себе, и Калдей тоже помчался и быстро потерял других из виду. Он очутился возле какого-то дома и плюхнулся на скамейку у подъезда, чтобы перевести дух. Одиночество неприятно угнетало его. Никто не пояснил, куда надо сматываться и что надо делать, а Калдею всегда требовался хоть кто-нибудь, по кому он смог бы определиться. Обычно он просто ждал, прикладываясь к фляжке, а сейчас фляжки у него не было. И тут невдалеке мелькнула Вильма. Наконец-то всё стало понятно. Калдей поднялся, взвалил базуку на плечо и пошёл за бабой.
Вильму он увидел посреди заросшей улицы. Вильма опять базарила по телефону и не замечала, что к ней приближается рипер. Чумоход вроде как и не торопился: уверенно шагал по траве шестью своими ногами и даже пилу пока не врубал. Калдей скинул с плеча гранатомёт, прицелился и выстрелил. Прицелился он плохо — граната ударила в землю перед рипером. Но взрыв отбросил зверюгу в сторону и контузил. Рипер валялся в траве как лошадь и еле шевелил задранной ногой. Вильма побледнела от испуга.
— Обхезалась? — спросил Калдей.
Для него это была дружеская шутка.
Потом они отошли за угол дома, чтобы чумоход их не учуял, и тут Вильме позвонил Типалов. В суть их разговора Калдей не вникал: он обрёл опору в знакомой бабе и копаться в прочих обстоятельствах ему было неохота.
Вильма украдкой грянула на Калдея — тупой хряк, не лучше чумохода.
— Проверь ещё раз ту гадину, — попросила она.
Калдей потопал обратно за дом. Рипер валялся, где упал, и дрыгал ногой. Всё нормально. Когда Калдей вернулся, Вильмы уже не было.
Она спряталась в кустах акации и наблюдала. Большой толстый Калдей стоял один и неприкаянно озирался. Он был плохой мужик — жестокий, злой, тупой. Надо бросить его здесь — пускай город убьёт его, как предупреждал Алабай. Но Калдей сейчас почему-то показался Вильме похожим на ребёнка. Брошенные дети живут как зверёныши, не ведая о добре и зле. Наверное, Калдея когда-то вот так и бросили… На Банном озере Вильма и сама желала ему смерти. А потом притерпелась. И теперь ей стало жаль Калдея. Она знала, что не надо поддаваться этой глупой жалости. Ни к чему хорошему жалость не приведёт. И всё же Вильма вышла из кустов.
— Эй, — окликнула она Калдея. — Иди за мной.
Маршрутизатор телефона уже нарисовал ей путь к Типалову.
Вильма и Калдей ушли, а на опустевшей улице, где валялся подбитый рипер, вскоре появились Митя и Маринка.
— Наверное, это здесь стреляли, — Маринка повертела головой; её чёрный хвост болтался так, будто хлестал в досаде. — Вон яма со взрыва ещё свежая, и эта гадина живая… А люди, блин, где?
— Добей его, — Митя кивнул на механическую тварь.
— Патроны ещё тратить!.. — поморщилась Маринка.
Она не любила, когда ей указывают.
— Давай на крышу залезем? — вдруг предложила она. — Может, оттуда мотолыгу увидим? Заебало понизу шариться. Одни кусты и старый срач.
Не дожидаясь согласия Мити, она направилась к подъезду пятиэтажки. Митя поспешил за ней. Маринка была злая от неудач и общей непонятности.
За их спинами рипер снова дёрнулся, и движок его загудел громче. Рипер вдруг выкрутил задний корпус, перекинув пару ног на другую сторону, поджал колени и с усилием перевернулся на брюхо, а затем встал, как новорождённый жеребёнок. Потоптавшись, словно пробуя себя, он потрусил вслед за людьми. Лязгнув, распрямился его сложенный манипулятор с циркулярной пилой.
Митя услышал этот лязг и оглянулся. Рипер нёсся в атаку.
— Бежим!.. — закричал Митя.
Маринка не успела стряхнуть автомат с плеча: у неё не осталось времени, чтобы выстрелить по чумоходу. Обеими руками Митя втолкнул Маринку в подъезд, влетел сам и захлопнул ржавую дверь. Маринка бросилась наверх по захламленной лестнице. Митя помчался за ней, прыгая через две ступеньки.
