Вдали на дороге всё так же топтался свихнувшийся харвер.
Матушкин, Фудин, Калдей и Костик поднялись, осторожно выглядывая через борт. Рипер лежал без движения, из него в красную пыль вытекал бризол.
— Хуй пополам и пизда вдребезги! — фальшиво хохотнул Матушкин.
Холодовский спрыгнул с капота мотолыги, подошёл к мёртвому агрегату и для пробы пнул его по ноге. А на капот, кряхтя, вылез Егор Лексеич.
— Риперы — самые подлючие твари, — сказал он бригаде. — По размеру небольшие, но шустрые, как понос. Подойдите поближе, зацените.
Егор Лексеич неловко слез на дорогу и встал рядом с Холодовским.
— На лесоповалах риперы убирают всякую мелочь перед харвестерами, — добавил он и плюнул на мёртвую машину. — Косят кусты, подрост, всё такое…
Костик, Матушкин, Талка, Фудин и Маринка тоже друг за другом выбрались из мотолыги и обступили разбитый комбайн.
— Шильдер у него отодрать надо, — заметил Костик. — Фомка есть?
И тут в мотолыге вдруг бабахнуло, и сразу вдали на дороге грянул взрыв.
Талка взвизгнула и присела от испуга.
У харвера — хотя и свихнувшегося, но безвредного — лопнул борт среднего корпуса, блеснуло пламя, из дыры попёр чёрный дым. Харвер переступил ещё пару раз, потом ножищи его подогнулись, и он как бы по частям рухнул тремя своими корпусами, перегородив всю улицу. Сверху гигантской плетью упала ещё и длинная рука, стальной кулак чокера сжался и разжался.
— Бля-я-ядь!.. — взревел Егор Лексеич и кинулся к мотолыге: — Кто стрелял?
В отсеке транспортёра возвышался Калдей с гранатомётом Костика.
— Ну я, — буркнул он. — Хули там это уёбище торчит?
— Ты дебил, да?! — Егор Лексеич жёг Калдея взглядом. — Руки чешутся?
— А хули он там торчит? — упрямо повторил Калдей.
Для него никаких непоняток не существовало. Пушка — вот, рядом, враг — вон он, на дороге, и шмалять уже начали.
— А что не так-то, Егора?.. — робко спросила Алёна.
— Харвер дорогу перегородил, — за бригадира тотчас ответил Фудин. — А другие улицы все деревьями заросшие.
— Помолчи! — оборвал его Егор Лексеич. — Умных до усрачки развелось!..
Побагровев от злости, он смотрел на горящий комбайн.
— Саня, пойдём глянем, как нам эту херовину оттаскивать…
Сопя, Егор Лексеич пошагал к подбитой машине. Холодовский молча направился за ним. Бригада потихоньку потянулась за командирами.
На ходу Матушкин расправил плечи и выпятил брюхо, изображая Калдея, скорчил надменно-тупую рожу и низким голосом Калдея негромко пробасил:
— Я, блядь, воин, из пизды на лыжах!
Талка прыснула со смеху. Она, конечно, заметила, что Матушкин к ней подкатывает, и ей было приятно.
Дохлый харвер продолжал гореть, в нём, лопаясь, потрескивал пластик. Фудин уважительно пошлёпал ладонью по мощному коленному шарниру, из повреждённого гидравлического поршня ноги по штоку текло масло.
Костик пристроился к Маринке.
— А чё ты такая борзая-то? — спросил он. — У тебя, что ли, чувак есть?
— Да я тебя старше, салага, — устало ответила Маринка.
— И чё? У меня кореш, он вообще мутил с бабой, которой тридцатчик.
— Вишнёв, по-человечески прошу: иди на хуй.
— А ты клёвая, — не смутился Костик. — Люблю борзых.
Егор Лексеич и Холодовский обошли харвер со всех сторон.
— Если тросом вот тут зацепить, — Холодовский указал пальцем, — а трос через ту сосну пропустить как через блок, мы его сдвинем.
— Тогда надо ждать, пока он с головного корпуса догорит, — ответил Егор Лексеич. — Огнетушителя у нас нету… А в лесу, может, целое стадо чумоходов шастает… Откуда сразу два явились, причём разные?
Фудин ошивался возле командиров.
— Можно коптер запустить, шеф. Отследим территорию.
— Не лезь не в своё дело, Михаил, — спокойно осадил его Холодовский.
— Выставим пару дозорных с ракетницами по краям посёлка, — решил Егор Лексеич. — Выпну этого мудака Деева и ещё кого-нибудь из баб.
Фудин быстро прикинул: Алёну шеф не пошлёт в дозор — подруга всё-таки; племянницу тоже не пошлёт; остаются Талка и Вильма.
— Назипова, готовься в лес идти наблюдателем! — крикнул он Талке.
Талка, всполошившись, сразу кинулась к бригадиру.
— Егорушка Лексеич, миленький, не гони меня туда! — взмолилась она. — Я этих тракторов больше смерти боюсь!
— Что же ты в лес-то поехала, коза? — раздосадовался Егор Лексеич.
— Так рубляни нужны! Я девушка одинокая, никто меня не содержит!
Егор Лексеич тяжело вздохнул.
— Фудин, — сказал он, — позови Деева и Булатову.
Вручив сигнальные ракетницы, Егор Лексеич отправил Калдея на один конец посёлка, Вильму — на другой. Калдей что-то недовольно проворчал, а Вильма выслушала распоряжение бригадира молча.
— Встретятся чумоходы — пускайте ракету и возвращайтесь, — пояснил Егор Лексеич. — Если всё спокойно, то просто ждите моего звонка с отбоем.
По главной улице Вильма отошла от мотолыги подальше, затем укрылась в узком проулке и достала из кармана телефон.
— Алло, это я, — тихо сказала она непривычно мягким голосом. — Мы на Банном… Нет, ничего не случилось… И Бродяги тоже нету. Не знаю я, откуда его бригадир возьмёт… Когда ты меня заберёшь? Ладно, позвоню завтра…
