Хрустя битыми кирпичами, Егор Лексеич полез в пролом, через который мотолыга въехала в машинный зал водозабора, и тут у него в кармане загудел телефон. Егор Лексеич глянул на экран и сразу попятился из пролома назад во двор. Бригада не должна услышать его разговор. Звонил Алабай.
— Как ночка, Типал? — весело спросил тот.
Егору Лексеичу не нравилось, когда его так называли. Да, у бригадиров было приняты прозвища. Но он — не такой, как все. Он — по имени-отчеству.
— Не пизди, — ответил Егор Лексеич. — Зачем позвонил?
— А всё затем же. Давай объединяться. Вдвоём нам выгоднее будет. Ну, честно, Типал! — пытаясь вразумить, Алабай даже поднял брови домиком.
— Иди на хуй.
— Чего ж ты такой твердолобый, дровосек? — утомлённо вздохнул Алабай. — Посмотри тогда, кто у меня есть! — он повернул телефон.
У себя на экранчике Егор Лексеич увидел Щуку. Она сидела возле какой-то стены с пятью мужиками Алабая и жрала сухпай.
— С ней, Типал, я устрою тебе такой же пиздец, как ты мне у моста.
Егор Лексеич взбесился, но не подал виду.
— У меня хлыщ с твоей бригады, — зажато предупредил он. — И я его грохну. Или давай поменяемся. Ты мне — Ведьму, я тебе — твоего.
— Неравноценно, — с улыбкой помотал головой Алабай.
— Своих бросаешь?
Алабай страдальчески поморщился:
— Я тебя умоляю, Типал… А ты сам поменялся бы?
Егор Лексеич, не прощаясь, сбросил вызов. Угрозы Алабая его не очень-то испугали, но на душе сделалось гадко. И шпиона следовало найти.
Пока Егор Лексеич отсутствовал, Алёна, не теряя времени, руководила приготовлением завтрака. На синем огне в котлах закипела вода, Талка резала китайскую тушёнку прямо в открытых консервных банках.
Егор Лексеич вернулся к мотолыге злой и мрачный.
— Дядь, — глянула на него Маринка, — а когда «вожаков» валить начнём?
— Как только, так сразу, — буркнул Егор Лексеич.
После грызни вчера ночью обаяние дядь Горы для Маринки исчезло. Она, конечно, знала, что дядь Гора богат, но не представляла насколько. Помощь дядь Горы всегда казалась ей огромной, а выяснилось, что это гроши, которые дядь Гора и посчитать не удосуживался. Дядь Гора вовсе не спасал её семью, а просто всех использовал — и зятя, и племянницу. Потому и не дал Мухе командовать. Не для того он держал Муху при себе. И сейчас жгучее желание добиться своей цели подстёгивало Маринку куда сильнее, чем прежде.
— Я же тебя нормально спросила! — дерзко бросила Маринка.
— Слушай, племянница, — Егор Лексеич придавил её тяжёлым взглядом, — я тут бригадир. Будешь залупаться — это твоя последняя командировка.
Маринка побледнела от обиды и бешенства.
К ней сразу подсунулся Серёга. Он понимал, что Маринка борется с дядей, чтобы прорваться наверх. Однако теперь Егор Лексеич казался Серёге мужиком рассудительным и мудрым: не нужно с ним враждовать. Он сам в подходящее время сделает всё правильно. А Маринку — жалко. Она отчаянно бьётся в стену. Слишком горячая и глупая.
— Ты хрена ли на Лексеича окрысилась? — осуждающе прошептал Серёга.
— Отвали от меня! — брыкнулась Маринка.
— Кушать готово! — объявила Алёна. — Ложи всем, Наталья.
Талка пристроила горячий котелок на кирпич и вооружилась поварёшкой. Она всегда боялась ошибиться с порциями и тарелки выставляла перед собой все сразу. Стараясь угодить Талке, Матушкин раздавал тарелки с кашей.
— Лопай-лопай! — балагурил он. — Ровняй морду с жопой!
Митя сел у колеса мотолыги на пустое место рядом с пленным. Алабаевец недоумённо покосился на него. Голова у Мити была мокрая.
— Чё, предатель, с городским-то тебе лучше? — ухмыльнулся Мите Костик.
Серёга принёс две тарелки — себе и Маринке, но Маринка не приняла его услуги, сама взяла себе кашу и перебралась к Мите. Во всей бригаде только Митя осмелился пойти поперёк дядь Горы. Пускай у него не получилось, но остальные-то и не пробовали. Маринке хотелось быть вместе с Митей: вместе с тем, кто тоже недоволен Егором Лексеичем. Митя — Бродяга, как и Харлей, а Бродяги — люди вольные. Не то что Серёга Башенин, шестёрка бригадира.
А Митя был ожесточён и полон решимости понять, в чём же Типалов не прав. Он, Митя, работал в «Гринписе». Зачем же нужен этот «Гринпис», если идёт промышленная война? Что он делает на объекте «Гарнизон»? Почему и китайцы, и европейцы, и даже свои называют «гринписовцев» предателями?
— Скажите, что делает «Гринпис»? — негромко спросил Митя у пленника.
«Спортсмен» снова покосился на Митю.
— Исследует лес, что же ещё-то? — пояснил он с лёгким превосходством.
— А почему исследование леса мешает государству и обществу?
— Особенно-то не мешает, — усмехнулся алабаевец. — Просто неприятно. Хотя все утверждения «Гринписа» — чистый бред.
— Какие утверждения?
— Что селератный лес способен мыслить.
Митю словно ударило в грудь мягким и тяжёлым бревном.
— Это и пытается выяснить миссия на Ямантау?
