– О чем вы? – опять удивился Хей Кай, – мне жаль, что рядом не было такого ишен, как вы. Тогда она бы не умерла.
– Теперь мне понятно, – вспомнила гонджу, – почему он так напугал того дайфу. Помню он чуть в штаны не надел от страха.
– Правда? – засмеялся Хей Ян.
– Да, – кивнула гонджу, – когда Хей Ин вывел его из комнаты, а потом вернул испуганного до жути… я думала он прост его уговорил, а вот оно… что… оказывается. У него от страха руки тряслись, я думала он в обморок упадет во время операции, думала – это от самой операции, всё таки это было для него непривычно, хотя он и дайфу. Поэтому попросила остаться Хей Ина, подстраховать. Он, тот дайфу, до сих пор шарахается, как видит Хей Ина. Я предполагала, что он просто труслив, а, оказывается, вот в чём дело.
Через три дня они добрались до заставы. Небольшое поселение на склоне горы – рыбацкая деревушка: сети, развешанные тут и там, вдоль берега; лодки, качающиеся на воде, перевернутые днищем кверху на берегу, обсыхающие.
– Почему так безлюдно? – спросила гонджу, когда они подъехали к пристани.
– Сезон дождей закончился. Все, кто рыбачит – выходят на реку, пока хорошая погода, – объяснил Хей Кай.
– Сезон дождей? – удивилась Минмин.
– Да, здесь с вуюэ79 по циюэ идут, безостановочно, дожди. Вода в реке поднимается аж на ми, а то и больше.
Суньхэ здесь сужалась. По обеим сторонам реки выстроили заставу. Река, протекая сильным потоком по узкому перешейку – в глубине бурлила и неслась с дикой скоростью, на поверхности – гладь слегка волновалась, пестрела на солнце. Между утесами, обрамляющими реку, в самом узком месте, протянулся широкий, в десять ми шириной, каменный мост. С обоих сторон моста, выложенные из больших камней, сторожевые башни и стены крепости. В северной части заставы, прямо в крепости, отгороженный высокими железными воротами – водный резервуар, куда для таможенного досмотра заходили чуанбо80. Рядом, на северном берегу, с обеих сторон от крепости: причалы с небольшими судами, лодками, баркасами; рыбацкие бараки для сушки сетей; вдоль всего северо-западного склона натыканы тут и там хибарки рыбаков; женщины, снующие между домами, сидящие у порогов домов, чистящие рыбу, плетущие сети; играющая ребятня. Южная часть крепости была значительно уже, но и здесь те же широкие стены, сторожевые башни, неусыпный контроль. Юго-западный скалистый склон возвышался над крепостью и уходил вдоль берега далеко на запад. За исключением птичьих гнезд и редкой растительности, он был абсолютно пуст.
Крепость контролировалась солдатами Вэй. Хей Кай показал нефритовую бирку дзяндзюна и их тут же пропустили. Гонджу, в полном восторге, оббежала все строения, поднялась на самую крайнюю северо-восточную башню. С неё открывался вид на устье, которое где-то там, далеко, на востоке впадало в Донхай и широкая гладь реки растекалась вдоль покатых берегов. Здесь скалы постепенно уходили от берега реки вглубь материка, далеко на север, и берега уже были пологими. С южного берега еще на несколько ли отвесный склон гор вплотную примыкал к реке, но и он ближе к горизонту сходил на нет.
Всего Минмин насчитала двенадцать башен, из которых пять были в южной части крепости, остальные в северной. С запада, перед мостом, между двумя сторожевыми башнями, был перекинут навесной узкий мосток – перешеек на котором крепились тяжелые, металлические, раздвижные ворота. При прохождении судов через таможенный контроль, створки ворот раздвигали и суда плыли дальше по реке.
Повозку, лошадей, троих солдат и А-Лей оставили в крепости. Перенеся все необходимые вещи на арендованное суденышко, рано утром следующего за прибытием дня гонджу и семь сопровождающих её солдат отплыли на восток. Судно было маленькое, четырехвесельное, с одним парусом. На нем едва разместились семь солдат, гонджу и шесть членов экипажа: четыре гребца, рулевой и шкипер.
Плыли вдоль северного берега. Места были глухие, безлюдные. Иногда на берегу можно было увидеть пару рыбацких домиков, но в основном берег был абсолютно пуст. В прибрежных рыбацких деревушках, которых на пути попалось всего две, не останавливались – всё, что было нужно в дороге, было погружено на суденышко. По ночам в трюме у лестницы, ведущей наверх, к люку, разводили жаровню, грелись, готовили еду, обжаривали валеное мясо, кипятили воду для чая.
