И тут же звуки смертельной сечи вернулись, нахлынули и оглушили меня. Визг стали, дикие вопли, ржание лошадей. На меня налетели два конника, один из них приложил меня пяткой в грудь, и я отлетел назад. Другой ударил сверху, намереваясь перерубить широкой кривой саблей пополам. Я отвел клинок и резанул его по ноге. Всадник вскрикнул и ударил меня слева. Отклонившись, я увлек его в такой глубокий выпад, что он стал крениться с седла. Я поднырнул под его руку с мечом, поймал его за шею и довершил падение. Для верности еще врезал ему рукояткой по голове. Вдруг заметил клинок, направленный мне в голову. Сталь звякнула о вовремя подставленную крестовину. Еще один противник. На этот раз пеший, наверное, его, как и меня, сбили с лошади. Мы немедленно принялись осыпать друг дружку ударами. Он защищался уверенно, но был слишком тяжеловесным и неповоротливым, чтобы противостоять такому опытному фехтовальщику, как я. К тому же меч у моего противника был короче, но существенно тяжелее. Глаза его застилал пот, тяжелыми градинами он катился со лба, мешал уследить за моими стремительными перемещениями. В какой-то миг он потерял меня из виду, и я ткнул его в бок. Он вскрикнул, отшатнулся, неуклюже закрываясь, лезвие чиркнуло его по лицу, а затем я подрубил ему ноги… Услышал шорох. Развернулся. Передо мной был новый враг. Я понял, что не успеваю закрыться, острие меча, направленное мне в грудь, было в каком-то миллиметре. В такие секунды чувствуешь, как что-то внутри тебя обрывается и ты летишь в бесконечную пропасть. Вроде той, в которую меня сбросил карлик. Я уже распрощался с жизнью, и тут моего врага неожиданно сбила с ног тяжелая лошадь, острие, лишь немного порвав камзол, унеслось прочь. Глаз подмигнул мне из седла…
Грабители из моей банды сражались отчаянно. Несмотря на численное превосходство противника, вскоре мы стали теснить их. Я запрыгнул на рыжую кобылку одного из убитых врагов, она как-то очень кстати подвернулась мне во всеобщей суматохе – животное издавало испуганное ржание, пытаясь выбраться из свалки, но повсюду натыкалось на людей с оружием.
Вскоре враги побежали. Я отдал приказ не преследовать их. Позже я понял, как ошибся. Я проявил милосердие и недальновидность. Два этих качества нередко следуют рука об руку. Конечно же необходимо было догнать и перебить их всех. Известия о моей жестокости навели бы страху на остальных. Но нет, я предпочел отпустить задумавших с нами разделаться разбойников. И они вконец обнаглели. В течение нескольких последующих месяцев на контролируемые мною земли было совершено несколько набегов, и в конце концов мою немногочисленную шайку принялись теснить с торгового тракта. Я понял, что если и дальше останусь в Гадсмите, то вскоре стану добычей для королевской стражи и закончу свои дни на виселице. Подобная перспектива меня не прельщала.
Откровенно говоря, в те времена я руководствовался в основном смутной надеждой на то, что мой отряд будет постепенно увеличиваться, ко мне будет присоединяться все больше и больше головорезов со всей Белирии, а потом с их помощью я смогу завоевать парочку городов, где объявлю себя королем. Я полагал, что именно этот путь приведет меня к возвышению. Ведь очень многие монархи, прежде чем овладеть обширными землями, прошли именно этой дорогой. Но мои люди, к сожалению, гибли толпами – я заслужил дурную репутацию, и все меньше желающих находилось примкнуть к моей шайке.
Поддержкой в этой среде я явно не пользовался. Это был не мой путь. Зато меня любил простой народ. Я далеко не сразу понял, что с самого начала мне следовало опираться на поддержку народных масс. К любой верной идее надо прийти. Кто-то додумывает ее сразу, а кому-то до того момента, как она окончательно дозреет и разовьется в сверхидею, требуется пройти длинный, исполненный лишений и неблаговидных поступков путь…
Воспоминания мои оборвались. Я увидел дно пропасти, куда меня низвергнул проклятый карлик. Оно приближалось с бешеной скоростью. Я закрыл глаза и что было сил заорал:
– Ой-йо-о-о-о-о-о-о!
