– Ты убил Нормана Джуисона… – пробормотал я и осекся: я уже успел порядком отвыкнуть от его манеры предугадывать слова.
– Я пришел как раз вовремя. – Тут Кевлар Чернокнижник поступил очень опрометчиво – он приблизился ко мне на расстояние удара. – Вероятность того, что тебе удастся расправиться с глупыми демонами и ты попытаешься ускользнуть, была очень велика. Но теперь все вернулось к основному течению судьбы. Поднимайся наверх, Дарт Вейньет. Тебя ожидает ритуал дахов. Кстати, хочу предупредить, что, если сейчас ты попробуешь меня ударить, я сломаю тебе запястье. Я вижу это так же ясно, как и то, что твоя история завершится в самое ближайшее время. И пытливый историограф уронит перо и разрыдается… Пресветлый король Белирии по возвращении из тьмы принес своему народу одно только зло… Это я о далеком будущем. – О чем это ты? – спросил я…
Только тот не ротозей, кто ограбил сто друзей.
Друг всегда с тобой встретит злой запой.
Тот умнее всех людей, кто живет за счет друзей.
Ходи по осени за плугом, весну пропейте вместе с другом.
Главный враг жены – соэльник мужа.
Не заменит старый друг дюжину лихих подруг.
Свиног варкалапу не товарищ.
С женщиной дружить – удовлетворенным быть.
Настоящий друг не приходит вдруг.
Женщину определяй по ногам, а друга по большим деньгам.
Мой заклятый враг стоял передо мной на расстоянии удара. И вовсе не был напуган перспективой, что я смогу покромсать его на ломтики для салата по-королевски. Напротив – Кевлар радовался нашей новой встрече от всей души и ощущал уверенность в собственной безнаказанности. Рот его кривился в нахальной усмешке, а глаза сияли торжеством карлика, купившего туфли на высоком каблуке. У него действительно имелось передо мной значительное преимущество – ведь он предвидел будущее. Даже такое далекое, в котором мой «пытливый историограф роняет перо»…
Ярость разрослась внутри меня в невыносимый, жгучий шар, сковала сердце каленым железом. Я до того распалился, что от гнева даже стал задыхаться, у меня задрожали пальцы на ногах. А еще запершило в носу и захотелось чихнуть прямо в его наглую морду. В этот момент крайнего напряжения всех чувств меня остановила от немедленного убийства отъявленного мерзавца только его угроза. Не то чтобы я боялся вступить с ним в схватку – просто у меня не было никаких сомнений в том, что Кевлару по силам осуществить обещанный перелом запястья. Однажды я уже проигнорировал его предупреждение – тогда я потерял глаз и руку. Снова испытывать на себе таланты Чернокнижника в предвидении будущего мне совсем не хотелось.
То, что я подавил яростные порывы и взял себя в руки, не укрылось от Кевлара.
– Так-то лучше, – удовлетворенно заметил он, – я чувствую, ты образумился.
– Не совсем, – ответил я, – просто подожду, пока представится случай поудобнее, и всажу тебе нож в спину. Взгляд Кевлара сделался жестким.
– Такой случай тебе не представится никогда.
– Вот и посмотрим, – заявил я.
– По крайней мере сейчас ситуация для меня вполне благоприятна. Я предвижу несколько вариантов развития событий…
– И что же ты предвидишь? – Я выругался, меня порядком раздражало ему умение начинать отвечать на вопрос, прежде чем он задан.
– Я предвижу несколько вариантов, – повторил он. – Ты можешь попытаться нанести мне увечье, и я сломаю тебе запястье. Можешь прыгнуть в пропасть и разбиться о камни. И последний, самый, на мой взгляд, разумный путь: ты проявляешь благоразумие и мы вместе поднимаемся на эту гору для проведения ритуала дахов. После чего мы станем союзниками.
– Других вариантов нет? – поинтересовался я.
– Нет. – Кевлар покачал головой.
– У меня к тебе другое предложение, – сказал я. – Помнишь, однажды мы обсуждали, что я отдам тебе дочь, когда она родится…
Чернокнижник медленно кивнул.
– Ты все еще заинтересован в том, чтобы ее получить?
Конечно, торговать собственными детьми – безнравственный, омерзительный поступок, но я ведь не собирался на самом деле отдавать ему свою неродившуюся дочь.
