Харт и сестра Квин быстрым шагом прошли в палату Корна.
Некрасивый молодой человек с редкой бородой, скрывающей капризный изгиб тонких лягушачьих губ, серо-зеленой кожей и редкими черными волосками на мертвенно бледных ногах и руках неподвижно покоился на ложе для коматозников.
Доктор глянул на Корна, на приборы, потом - на сестру Квин. Пожал плечами.
- Я не вижу никаких изменений.
Сестра растерянно развела руками.
- Но я сама видела. И вот эти стрелки двигались...
Харт кивнул.
- Хорошо. Я посмотрю записи приборов. Но, боюсь, это было что-то чисто рефлекторное. Очень тяжелый случай. Но Вы продолжайте следить. Благодарю Вас за наблюдательность.
***
Вестник удивленно смотрел на мертвое тело. Глянул в зеркало. Схватил себя рукой за лицо. Сел в кресло. Задумался.
В зал вошел предводитель одного из повстанческих отрядов. Вестник попытался вспомнить его имя, но понял, что и не знал никогда.
- Тиран мертв? -тихо спросил командир.
- Да, - Вестник кивнул, - И вот мой первый приказ - виселицы снести, пленных отпустить по домам.
- Но Черное войско...
- Разоружить и распустить. Командиров выслать в дальние провинции.
Вестник опустил голову на руки.
- Главное - теперь все будет иначе.
***
- Доктор, пришла мисс Корн.
Доктор Харт встал, встречая гостью. В кабинет вошла бледная худая девушка лет двадцати пяти. Глубоко и близко посаженные глаза, безжизненные волосы и тонкие бескровные губы не давали Харту возможности назвать ее красивой. Но в печальном облике сестры пациента Корна проглядывало что-то донельзя трогательное. Этому болезненному обаянию сложно было противостоять.
- Добрый день, мисс Корн, - собрав мужество в кулак, твердо сказал Харт, - Вы приехали. Значит, Вы получили мое письмо. Что Вы решили?
- Доктор Харт, - голос сестры Джона Корна дрожал, - Я помню, что Вы не боитесь применять прогрессивные методики для лечения больных...
- Мэри... - упавшим голосом начал доктор, - Если Вы о том, как Джон впал в кому...
- Подождите, доктор, дайте мне договорить! - прервала его девушка, - Вы знаете, что я не виню Вас, так как произошедшее вызвано единственно намерением вылечить Джона любым возможным способом. И я всегда поддерживала это Ваше стремление. Я принимала решения и если уж кто-то виноват, то только я. Но... неужели больше ничего нельзя сделать?
Доктор с изумлением посмотрел на мисс Корн.
- Джон мне говорил в моменты просветления, что есть новая технология - глубокого включения, - тщательно подбирая слова, проговорила сестра Джона Корна, - Я догадываюсь, что она, наверно, еще не до конца отработана, но, может быть, если другого выхода нет...
Харт отвернулся к окну. Протянул в сторону девушки руку в останавливающем жесте.
- Увы, Мэри, Вы ошибаетесь. Я не знаю, хотел ли Джон Вас утешить, или это одна из фантазий, которые он из-за своей болезни не может отличить от реальности. Но такой методики нет и никогда не было. Современная медицина ни на что подобное не способна.
Харт помолчал.
- Поймите, Мэри. Это же не просто беспамятство. Он сейчас в каком-то своем мире.
Наконец, он нашел в себе силы повернуться к девушке и посмотреть ей в глаза.
- Вы можете представить - зная о своем брате, о его недуге больше, чем кто-либо - какой это чудовищный мир?
Мэри опустила голову, с ее ресницы капнула слеза.
- Ну что же, доктор. Если так, я согласна.
- Сестра Квин! - громко сказал Харт, - Принесите документы из папки пациента Корна. И... подготовьте аппаратуру к отключению.
***
Вестник вышел на балкон. Оглядел толпу под балконом, внимающую ему со страхом и надеждой. Джон Корн еле заметно вздохнул и воздел руки к ярко-желтому ласковому солнцу, нарисованному его воображением на выдуманном им пронзительно голубом небе.
- Дети мои! Эра зла и страданий окончена. Теперь все будет по-другому.
