Поначалу казалось, что мама Сета не умрет. Еще год назад она делала на продажу шоколадные пирожные и готовила рождественскую выпечку для миссис Сандерс. Она вела такую активную жизнь, что создавалось впечатление, будто рак – просто ее личная особенность, как лишний вес или седина у некоторых. Но в последнее время она редко появлялась на людях.
Небо медленно, но верно принимало свой обычный цвет. Так оживает лицо человека после обморока.
– А я стану десантником, когда вырасту, – добавил Сет. – Это самое элитное подразделение у военных.
– Круто, – сказала я.
Люди снова рассаживались по машинам. К несмолкающему собачьему лаю присоединился звук сирен. Кое-кто из детей отправился обратно в класс. Остальные, слишком взволнованные, чтобы помнить о правилах поведения, вышли за ворота и разбрелись кто куда.
Мы с Сетом оставались на холме. Мы не разговаривали, но молчание казалось таким естественным, что нисколько нас не стесняло. Я подумала, что у нас с ним похожие характеры: мы оба тихие и задумчивые.
Я наблюдала за тем, как Сет смотрит на небо. Нежное перистое облако, первое за день, летело к нам с запада. Мне захотелось сказать что-нибудь значительное и проникновенное.
– Жалко, что все так вышло с твоей мамой, – решилась я.
– Что? – спросил он, резко обернувшись ко мне. Казалось, мои слова его ошеломили.
Внезапно мне стало трудно выдерживать его взгляд. Я подняла глаза к небу:
– Мне жаль, что она болеет. Должно быть, это очень тяжело.
Сет сел и вытер руки о джинсы:
– Да что ты можешь об этом знать?
Он встал. Солнце светило уже почти в полную силу. Теперь оно было таким ярким, что я не могла разглядеть выражение его лица.
– Что ты можешь знать о моей маме? – повторил он охрипшим голосом. Каждое слово вонзалось в меня, будто кинжал. – Не говори о ней! Больше никогда о ней не говори!
Я хотела попросить прощения, но Сет уже бежал прочь со школьного двора. Я видела, как он, неловко лавируя между машинами, сердитыми быстрыми шагами пересекает улицу, уходя от меня все дальше и дальше.
К этому моменту небо уже вернуло свой сочный полуденный цвет. Я поднялась с земли и поняла, что осталась на холме одна.
Я медленно побрела обратно, на урок математики. По дороге мне встретилась Микаэла, которая направлялась к выходу в компании незнакомых мне старшеклассников.
– Мы на пляж, – бросила она мимоходом.
– А как же урок? – удивилась я. И тут же пожалела о своих словах.
Микаэла расхохоталась:
– Боже, Джулия, ты хоть раз в жизни делала что-нибудь не по правилам?
Дневную тренировку по футболу отменили. Когда мама забирала меня из школы, ее трясло от ярости.
– Почему ты не взяла трубку?
Я забралась на пассажирское сиденье, захлопнула дверцу и наконец перестала слышать болтовню с автобусной остановки.
– Но это же было просто затмение, – ответила я, пристегнула ремень и откинулась назад.
Мама резко съехала с обочины:
– Ты должна была ответить или перезвонить!
В машине гудел кондиционер, из магнитолы рекой лились новости на тему затмения.
– Ты меня слушаешь? – повысила голос мама.
Мы застряли в пробке: машины под управлением регулировщика медленно покидали школьную парковку.
Я провела пальцем по стеклу, разглядывая стайку детей, оставшихся во дворе. Внезапно они показались мне такими далекими.
– Ханна переехала в Юту, – наконец сказала я то, что знала уже пару дней.
Мама обернулась ко мне, выражение ее лица смягчилось. Перед нами тут же вклинился красный «мерседес».
– Переехала?
Я кивнула.
Мама наклонилась ко мне и сжала мое плечо:
– Точно? Ты уверена, что они переехали насовсем?
– Она так сказала.
Пока мы ехали к автостраде, я то и дело ловила на себе мамины взгляды. Наконец она выключила радио:
– Думаю, они вернутся.
– А мне так не кажется.
– Сейчас все в панике, понимаешь? Не ведают, что творят…
Дома мы обнаружили, что мусорные баки, которые папа еще утром выставил на тротуар, по-прежнему полны. Забиравший их дворник не появился, зато муравьи и мухи трудились без устали. Труп птицы в пакете лежал на прежнем месте. Мы закатили баки обратно во двор и достали из машины покупки. Мама взяла несколько банок консервов и шесть бутылок воды. Она, как почти все, боялась перебоев с продуктами.
Позднее папа утверждал, что сразу понял: это солнечное затмение и ничего более.
– Ты хочешь сказать, что даже на секунду не испугался? – спросила его мама.
– Просто я знал, в чем дело, – ответил он.
В ночных новостях рассказывали о горстке энтузиастов, которые еще до начала замедления отправились на далекий тихоокеанский остров. Он принадлежал к тем редким участкам суши, откуда можно было увидеть полное солнечное затмение. Эти люди взяли с собой дорогое видеооборудование и специальные фильтры для съемок исчезающего светила. Но все их камеры так и остались лежать в кофрах, и никакие фильтры им не понадобились. Они даже ни разу не вытащили из нагрудных карманов солнцезащитные очки, ведь затмение произошло над западным побережьем.
