По небу начали кружить большие птицы, не городские, а хищные: ястребы, орлы и вороны. Их тяжелые крылья напоминали о диких лесах, еще сохранившихся на востоке региона. Птицы перелетали с дерева на дерево, их клекот заглушал щебет наших дворовых пичуг. Я знала, что животные чувствуют приближение опасности лучше и прячутся от нее намного раньше людей. За несколько минут, а то и часов до начала цунами или извержения вулкана слоны рвут цепи и убегают, а змеи, спасая свою жизнь, проползают многокилометровые расстояния.
– Как думаешь, птицы уже знают? – спросила я, задрав голову и чувствуя, как напряглись мышцы шеи.
Папа тоже посмотрел вверх, но ничего не ответил. Ястреб спикировал на крону нашей сосны, окинул взглядом все вокруг, затем поднялся в воздух и улетел в сторону западного побережья.
– Теперь они заявляют, что это скажется на земном притяжении! – крикнула мама через застекленную дверь.
– Мы будем через минуту, – ответил папа. Он сильно сжал пальцами мое плечо, а потом поднял глаза к небу, будто фермер, высматривающий признаки скорого дождя. – Помни о том, что люди – самые разумные существа, ладно? Подумай о том, сколько всего они изобрели: космические ракеты, компьютеры, искусственное сердце. Мы всегда решаем проблемы, любого масштаба. Всегда.
Мы поднялись к застекленной двери, прошли по кафельному полу прихожей и присоединились к маме, причем папа настоял, чтобы мы вытерли ноги о коврик перед входом, словно соблюдение этого ритуала гарантировало нам безопасность. Но, несмотря на его слова, несмотря на наше спокойное поведение и внешнюю устойчивость окружающего мира, у меня было отчетливое ощущение, что все вокруг начинает рушиться.
В последующие часы нам оставалось лишь ждать и волноваться. Мы терялись в догадках, строили предположения, фантазировали. Толпы ученых и чиновников из телевизора и Интернета заполонили нашу гостиную. Они предлагали новые идеи и пути выхода из кризиса. Мы, как никогда, внимательно изучали траекторию движения Солнца по небу. Мама пила виски со льдом. Папа слонялся по дому. Я не находила себе места. В ту субботу время шло иначе. Утро уже казалось далеким, как вчерашние сутки. Когда наступил закат и солнце ушло за западные холмы, у меня создалось впечатление, что в тот день, явно удлинившийся не на один час, вместилась целая неделя.
Ближе к вечеру папа поднялся по лестнице в спальню и спустился уже переодетым, в рубашке, темных носках и с выходными ботинками в руках.
– Ты куда-то собираешься? – спросила мама.
– Мне к шести, ты забыла?
Отец помогал детям появиться на свет и специализировался на сложных родах. Его вызывали в срочных случаях. Иногда он работал ночью и часто дежурил в больнице по выходным.
– Не ходи, – сказала мама. – Только не сегодня.
Помню, во мне вспыхнула надежда, что ей удастся убедить отца остаться, но он продолжал завязывать шнурки. Ему нравилось, когда петельки получались одинакового размера.
– Все поймут, если тебя не будет. Сейчас жуткие пробки, всюду хаос и паника.
Некоторые папины пациентки проводили в больнице по несколько месяцев, давая своим будущим детям возможность набраться сил для выживания в этом мире.
– Хелен, перестань. Ты знаешь, что я должен идти, – сказал папа.
Он уже собрался и стоял перед нами, похлопывая себя по нагрудному карману. Я услышала приглушенное звяканье ключей.
– Ты нам нужен! Мне не хотим, чтобы ты уходил. Правда, Джулия? – Мама прильнула к папиной груди. Он был сантиметров на тридцать выше ее ростом.
Конечно, я тоже хотела, чтобы он остался, но степень моей дипломатичности определялась возрастом.
– Мне бы не хотелось, чтобы папа уходил, – ответила я вкрадчиво. – Но если ему так надо…
Мама отвернулась от меня и продолжила более мягким тоном:
– Умоляю тебя. Ведь непонятно, что творится.
– Да брось ты… – И он погладил ее по волосам. – Не драматизируй. До завтрашнего утра ничего не случится. Готов спорить, все наладится.
– Это каким же образом?
Отец поцеловал маму в щеку и помахал мне из прихожей. Затем вышел и закрыл за собой дверь. Вскоре мы услышали, как отъезжает его машина.
Мама упала на диван рядом со мной:
– Ну хоть ты меня не бросила. Теперь мы должны заботиться друг о друге.
Мне очень хотелось сбежать в гости к Ханне, но я понимала, что расстрою маму.
