Странною, уникальной книга была уже в зародыше. Ибо зародыш этот употребим излюбленный Джойсов язык эмбриологии - возник, как и положено при зачатии, из слияния двух родительских элементов, которые вкупе являют собой фантастическую пару: "всемирная история" - и шуточная балаганная баллада. Всемирная история по Джойсу обретает свои очертания и свой код в дублинской балладе "Поминки по Финнегану", которую еще в детстве художника певали у него дома. Радостной эту песенку не назовешь. Баллада полна юмора - однако юмора черного, висельного и грубого. В ней поется о том, как горький пьяница Тим Фин-неган, подсобник на стройке, с утра надравшись, грохнулся с лестницы и размозжил череп. Друзья устроили поминки - по ирландскому обычаю, прежде похорон, - и на поминках вдрызг назюзюкались и буйно передрались. Одна из присутствующих дам так "приложила в рыло" другую, что та "полегла враскорячку на полу": особенный юмор в том, что зва
261
ли обеих одинаково, Бидди. В пылу побоища труп обливают добрым ирландским виски - и от этого Тим немедля воскрес. Всю славную историю сопровождает припев: "Эх, была у нас потеха/ На поминках Финнегана!" - С. Хоружий.
Уже в самом названии книги - многозначность: wake - по-английски не только "поминки", но и глагол "пробуждаться", "восставать к жизни". Опуская в названии "Finnegan's wake" апостроф, то есть меняя притяжательный падеж на множественное число, Джойс получает "Финнеганы пробуждаются", а Финнеганы все смертные, то есть - "жизнь идет", "жизнь в движении"...
Языковые эксперименты не исчерпывают Поминок - они только декорация к философии жизни, точнее - ее мифологии, витальности, осмыслению на наиболее глубоких уровнях бессознательного, еще доступных сознанию.
Мари Жола:
"Поминки по Финнегану" - это акт любви к человечеству. Потому что оно само и является Финнеганами, которые все собираются пробудиться.
Поминки по Финнегану - это стихия мифа, подсознания, "иных миров". "В известном смысле героев тут вообще нет". А что есть? Изменчивый океан жизни, разные уровни бытия, различные воплощения, перетекающие друг в друга ипостаси, знаки, мифологемы, архетипы, коллективное бессознательное...
Герои - не только люди, но они же - ландшафты, элементы пейзажа, земля, река ("река жизни"), текучесть, быстроструйность... "Анна Ливия Плюрабелль" - гимн женщине-реке, таинственной стихии, возрождающей себя жизни. Шем и Шон - враждующие, но неразлучные противоположности, активное и пассивное начала жизни, бунтарь и конформист, художник и цензор, Каин и Авель, Джим и Станни - Шем-Писака и Шон-Дубина...
Образ Шема, начиная с описания наружности, - последний автопортрет Джойса, финал первой и постоянной темы его творчества, темы художника. Это отнюдь не лестный автопортрет и не мажорный финал. Шема сопровождает уничтожающий каламбур: Шем - подделка (англ. sham). Его образ - безжалостная и меткая карикатура на себя, в нем горькая, ядовитая ирония над собою и своей жизнью, своей одержимостью писательством, своими слабостями и страхами... Немыслимый "закрытый" язык книги здесь даже чувству
262
ешь оправданным: открытой речью автор не написал бы так, да это и было бы, пожалуй, неуместно в романе.
Еще - Айсабел, Изабелла, Изольда, Нуволетта (итал. "Облачко) прекрасная дева, воздушная греза, плывущая тучка, но и вступающая в инцест сестра... "По законам размытой реальности мифа и ночного сознания все члены семейства в своих бесчисленных превращениях могут меняться местами, утрачивать различимость, сливаться".
Тема Поминок?
- Всё!
Вселенная и человечество. Падение Адама в Эдеме и схватка архангела Гавриила с Сатаной. Убийство Авеля Каином. Легенда о Тристане и Изольде. Любовь. Добро и зло. Смерть и воскрешение. Смысл и абсурд бытия. Мифологемы "враждующие братья", "умирающий и воскрешающий Бог", "сон и пробуждение" и т.д. и т.п.
Это было и это будет, говорит художник, только это стоит внимания, только это заслуживает уважения. Всё остальное - вздор, однодневка, надоевшая суета, случайный сор на поверхности быстро бегущего потока.
Здесь писатель-творец освобождается от мимолетности мира, остатков идеологии и кошмаров истории. Он полностью уходит в четвертое измерение человека. Он чувствует себя Богом. И, как Бог, не только творит, но и разрушает. Творит и разрушает в равной мере...
И, как Бог, он освобождается от мира, становясь только творцом-разрушителем.
На него спускается божественная благодать: уже нет скепсиса, иронии, сарказма - только чистое миросозерцание. Если Улисс - бунт, то Поминки умиротворенность гения, постигшего бесполезность всего. Улисс по-свифтовски саркастичен, Поминки по-раблезиански гротескны. Улисс - протест, безжалостный анализ, Поминки - балаган, комичность космичности, очищение от скепсиса и мрака, проникновение в четвертое измерение мира.
Время действия - всегда, вся история: прошлое, настоящее, будущее. Место действия - везде, где угодно, нигде. Одно место незаметно переходит в другое. Нет ни начала, ни конца. Конец замыкается на начале. Книга-круг.
263
