Если прийти сюдаЛюбым путем и откуда угодноВ любое время года и суток,Конец неизменен: вам придется отставитьЧувства и мысли. Вы пришли не затем,Чтобы удостовериться и просветлиться,Полюбопытствовать или составить отчет.Вы пришли затем, чтобы стать на колени,Ибо молитвы отсюда бывали услышаны.А молитва не просто порядок слов,И не дисциплина смирения для ума,И не звуки молитвенной речи.И то, о чем мертвые не говорили при жизни,Теперь они вам откроют, ибо они мертвы,Откроют огненным языком превыше речи живых.Здесь, на мгновенном и вневременном перекрестке…Есть три состояния, часто на вид похожие,Но по сути различные, произрастающиеВ одном и тот же кустарнике вдоль дороги: привязанностьК себе, к другим и к вещам; отрешенностьОт себя, от других, от вещей; безразличие,Растущее между ними, как между разными жизнями,Бесплодное между живой и мертвой крапивой,Похожее на живых, как смерть на жизнь.Вот применение памяти: освобождениеНе столько отказ от любви, сколько выходЛюбви за пределы страсти и, стало быть, освобождениеОт будущего и прошедшего. Так любовь к родинеНачинается с верности своему полю действияИ приводит к сознанью, что действие малозначительно,Но всегда что-то значит. История может быть рабством,История может быть освобожденьем. Смотрите,Как уходят от нас вереницей края и лицаВместе с собственным "я", что любило их, как умело,И спешит к обновленью и преображенью, к иному ритму.Грех неизбежен, ноВсё разрешится, иСделается хорошо.Если опять подуматьОб этих краях и людях,Отнюдь не всегда достойных,Не слишком родных и добрых,Но странно приметных духомИ движимых общим духом,И объединенных борьбою,Которая их разделила;Если опять подуматьО короле гонимом,О троих, погибших на плахе,И о многих, погибших в безвестье,Дома или в изгнанье,О том, кто умер слепым,То, если подумать, зачемНам славословить мертвых,А не тех, кто еще умирает?Вовсе не для того,Чтоб набатом вызвать кошмарыИ заклятьями призрак Розы.Нам не дано воскрешатьСтарые споры и партии,Нам не дано шагатьЗа продранным барабаном.А те, и что были противИ против кого они были,Признали закон молчаньяИ стали единой партией.Взятое у победителейНаследуют от побежденных:Они оставляют символ,Свое очищенье смертью.Всё разрешится, иСделается хорошо,Очистятся побужденьяВ земле, к которой взывали.Прелюдии и Рапсодии Элиота мне представляются поэтическим экстре Улисса: однообразие жизни, тупость людей, их покорность судьбе в контексте размышлений поэта на вечные темы.
