Орловы, не забывая свою главную мечту – оказаться как можно ближе к трону, женив брата Григория на императрице Екатерине, обратились к бывшему канцлеру, графу Алексею Петровичу Бестужеву. Момент подвернулся удобный: цесаревич Павел последнее время часто и подолгу болел. Во время коронационных торжеств в Москве Бестужев составил челобитную на имя императрицы, в коей ее «всеподданнейше, всепочтительнейше и всенижайше» просили избрать себе супруга. Несколько вельмож поставили свои подписи под оной челобитной. Когда дело дошло до Михаила Илларионовича Воронцова, он тотчас же поехал к императрице и убедил ее, что народ не пожелает видеть Орлова ее супругом. Выслушав его доводы и обдумав положение дел, Екатерине пришлось объясниться с Григорием Григорьевичем и предложить подождать до лучших времен. К тому же она даже обрадовалась такому повороту событий, понеже видела, что на Григория продолжают заглядываться дамы, и он с ними охотно заигрывает. Императрица начала склоняться к мысли, что вовсе не обязательно связывать себя супружескими узами. То к чему она стремилась – сиречь, короны – она уже добилась, а брак… сие слишком серьезно для нее. Она желает себе счастливой семейной жизни с любимым человеком, который не предаст ее и не изменит ей.
Официальное празднество сменилось многомесячным приватным празднованием в домах хлебосольной и щедрой московской знати. Екатерина с придворными оставалась в Первопрестольной. Партикулярные балы, парадные обеды, маскерады, фейерверки и прочие увеселения не утихали. За все сие время тысяча сто пудов серебра было роздано народу, гулявшему четвертый месяц. Сама царица не жалела времени, отмечая коронацию со своими приближенными и сподвижниками. Москва любила торжества, и сей праздник оказался всем праздникам праздник!
В конце января планировалось показать народу заключительное гулянье – представление под названием «Торжествующая Минерва», коим руководил любимый всеми, в том числе и императрицей, актер Федор Григорьевич Волков.
За месяц до карневала выпустили афиши, в коих извещалось: «Сего месяца 30-го и февраля 1-го и 2-го, т. е. в четверг, субботу и воскресенье, по улицам: Большой Немецкой, по обеим Басманным, по Мясницкой и Покровке, от 10-ти часов утра до самого вечера будет ездить большой маскерад, названный «Торжествующая Минерва», в коем изъявится гнусность пороков и слава добродетели. На сделанном для катаний да развлечений театре представят народу разные игралища, пляски, комедии кукольные, фокус-покус и разные телодвижения, станут доставать деньги своим проворством охотники бегаться на лошадях и прочее. Кто оное видеть желает, может туда собираться и кататься с гор во всю неделю масленицы, с утра до ночи, в маске и без маски, кто как похочет, всякого звания люди».
Окромя того, заранее огромным тиражом в типографии Московского университета была издана программа маскерада.
Января 30-го, нового шестьдесят третьего года, около десяти утра, маскерад начал свое движение по московским улицам, собираясь на поле пред Аннинским дворцом или Головинским, напротив Немецкой слободы, за Яузою. Маскерад шел через всю слободу Басманную и возвращался по Старой Басманной, через Елохов и Салтыкова мосты, которые были иллюминированы разноцветными фонарями.
Основная процессия состояла из двухсот огромных колесниц – платформ с запряженными в них волами (от двенадцати до двадцати четырех в каждой), на коих демонстрировались живые картины, выступали хоры и оркестры. По сценарию, данное шествие являло десять композиций, каждая имевшая свою тему. Первые девять из них представляли аллегорическое и прямое осуждение общественных и человеческих пороков.
Первым героем, открывавшим праздничное действие, был Момус, древнегреческий бог насмешки и порицания. Олицетворяли оного пересмешника куклы и колокольчики с надписью «Упражнения малоумных». Другими персонажами шествия стали Забияка и Храбрый Дурак. Замыкали группу двенадцать человек в шутовских платьях, с дудками и погремушками, сопровождающие двух человек, которые вели быка с приделанными на груди рогами. На быке сидел человек с оконницей на груди и держал модель вертящегося кругом дома.
Второе отделение представлял Бахус. Его знаками стали козлиная голова и виноградные кисти, а своеобразным девизом – «смех и бесстыдство». В центре композиции была колесница Бахуса. Здесь же демонстрировалась пещера Пана, окруженная танцующими и поющими нимфами. За ней следовали танцующие сатиры и вакханки с виноградными кольями, тамбуринами, бряцалками и корзинами с виноградом. Кроме того, в шествии участвовали пьяницы, тащившие сидящего на бочке толстого откупщика. В завершении же сцены выступал целый хор пьяниц.
Следующая маскарадная группа была посвящена несогласию. Ее прохождение предварял знак с надписью «Действие злых сердец». Его представили в виде ястреба, терзающего голубя, паука, спускающегося на муху, кошачьей головы с мышью в зубах и лисицы, давящей петуха. Само действо проходило в виде нестройного хора музыки, где музыканты обряжены были в разных животных.