Аллегория одежды выполнена с тщательностью и изяществом. Питер (католицизм), Мартин (лютеранство и англиканство) и Джек (кальвинизм) получили от умирающего отца три новых и одинаковых плаща (Библии) и завещание, предписывающее им носить их и запрещающее изменять, дополнять или убавлять в них хотя бы одну нитку. Сыновья влюбляются в трех дам: герцогиню д'Аржан (богатство), мадам де Гранд Титр (честолюбие) и графиню д'Оргуэй (гордость). Чтобы понравиться этим дамам, братья вносят определенные изменения в унаследованные ими плащи, а когда эти изменения, казалось бы, противоречат завещанию отца, они переосмысливают его с помощью научной экзегезы. Петр пожелал добавить немного серебряной бахромы (папская роскошь); с легкостью было доказано, что слово «бахрома» в завещании означает палки для метлы; поэтому Петр принял серебряную бахрому, но отказал себе в палках для метлы (колдовство?). Протестанты были в восторге от того, что острие сатиры обрушилось на Петра: на его покупку огромного континента (чистилища), который он продавал разными частями (индульгенциями) снова и снова; на его суверенные и обычно безболезненные средства (епитимьи) от червей (грызущих совесть) — например, «ничего не есть после ужина в течение трех ночей…..и ни в коем случае не ломать ветер с двух концов вместе без явного повода»; 87 об изобретении «кабинета шепота» (исповедальни) «для общественного блага и облегчения всех тех, кто ипохондричен или страдает коликами»; о «страховой конторе» (больше индульгенций); о «знаменитом универсальном [католическом] огурце» (святой воде) как о средстве, предотвращающем порчу. Обогащенный этими мудрыми ухищрениями, Петр выставляет себя представителем Бога. Он нахлобучивает на голову три шляпы с высокими венцами, держит в руке удочку, а когда кто-нибудь хочет пожать ему руку, он, «как воспитанный спаниель», предлагает ему свою лапу. 88 Он приглашает братьев на ужин, не дает им ничего, кроме хлеба, уверяет, что это не хлеб, а мясо, и опровергает их возражения: «Чтобы убедить вас в том, какие вы слепые, положительные, невежественные, своевольные щенки, я воспользуюсь лишь этим простым аргументом. Клянусь Богом, это настоящая, хорошая, натуральная баранина, как и любая другая на Лиденхоллском рынке, и Богом же вас обоих ждет вечная каторга, если вы предложите поверить в обратное». 89 Братья бунтуют, делают «подлинные копии» завещания (перевод Библии на русский язык) и обличают Петра как самозванца, после чего он «выгнал их за дверь и никогда не пускал под свой кров с того дня и до сего». 90 Вскоре после этого братья ссорятся из-за того, сколько из унаследованных ими плащей они могут выбросить или изменить. Мартин, после первого гнева, решает проявить умеренность и вспоминает, что Питер — его брат; Джек же разрывает плащ в клочья (кальвинистские секты) и впадает в приступы безумия и рвения. Далее Свифт описывает странные действия ветра (вдохновения) у «эолистов» (кальвинистских проповедников); и много смешного — в некоторых случаях совершенно непечатного — в их гнусавой речи, теориях предопределения и идолопоклонстве перед словом Писания. 91
До сих пор собственное вероисповедание автора, англиканство, оставалось лишь с незначительными шрамами. Но по ходу повествования Свифт, меняя плащи на ветры, сводит к пароходным заблуждениям не только теологию диссидентов, но и все религии и философии:
Если мы рассмотрим величайшие деяния, совершенные в мире…, которые являются создание новых империй путем завоевания, продвижение и прогресс новых схем в философии, и создание, а также распространение, новые религии, мы обнаружим, что авторы всех их были люди, чьи естественные причины допускали большие революции, от их диеты, их образование, преобладание определенного нрава, а также особое влияние воздуха и климата… Ибо человеческое понимание, сидящее в мозгу, должно волноваться и распространяться испарениями, восходящими от низших способностей, чтобы орошать изобретения и делать их плодотворными». 92
Свифт в непередаваемых физиологических подробностях приводит, как ему казалось, прекрасный пример того, как внутренние секреции порождают могучие идеи, даже «Великий замысел» Генриха IV: французского короля вдохновила на войну с Габсбургами мысль захватить по дороге женщину (Шарлотту де Монморанси), чья красота возбудила в нем различные соки, «которые поднялись к мозгу». 93 Так же было и с великими философами, которых современники справедливо считали «выжившими из ума».
Такими были Эпикур, Диоген, Аполлоний, Лукреций, Парацельс, Декарт и другие, которые, будь они сейчас в мире… в наш век понимания подвергались бы явной опасности флеботомии [медицинского кровопускания], и кнутов, и цепей, и темных камер, и соломы…. Теперь я бы с радостью получил информацию о том, как можно объяснить подобные фантазии…без ссылки на… испарения, поднимающиеся от низших способностей и омрачающие мозг, а там переходящие в представления, для которых узость нашего родного языка еще не придумала другого названия, кроме как безумие или исступление». 94
