Когда возраст совершил свое неизбежное посягательство на ее красоту, графиня была безутешна и заперлась в своей квартире на Вандомской площади. Она не допускала к себе даже старых знакомых, за исключением очень немногих, и разговаривала с ними через небольшое окошечко или отверстие в стене комнаты. Потеря положения царствующей красавицы стала для нее трагедией всей жизни.
В период президентства Мак-Магона экстравагантность и великолепие костюмированных балов достигли своего апогея. Именно тогда вызывающая всеобщее восхищение мисс Монтгомери превратила в сенсацию свое умное и насмешливое лицо и безупречный вкус в одежде. Она появилась на балу де Саган в поразительном костюме «охотник Людовика XV»: высокий посох, шляпа с перьями и все остальное, что я для нее изготовил. Ее партнером в этот вечер был красивый американский юноша по имени Риджуэй, любимец женщин, позже он женился на прелестной мисс Монро. На нем тоже был костюм «охотника», и поскольку этот маскарад был необычен во всем, те двое
Графиня де Пурталес, урожденная Бюсьер, тоже была знаменитостью этого блестящего десятилетия. Эта очаровательная аристократка была одной из самых красивых женщин столетия, но, к несчастью, ее лицо не было фотогеничным, и ни один снимок той эпохи не смог отдать ей должное. Обычно она всегда посылала мне свои фотоснимки в платьях, которые я шил для нее. Я припоминаю снимок, сделанный за год до ее смерти, в платье, изготовленном для свадьбы одной из ее внучек, и другой – где она была моложе, подписанный для меня, но ни один из них не давал представления о ее красоте. Кстати, что касается фотографий, приглашений и пожелтевших на солнце благодарностей, то в этом наши клиенты были неизменно внимательны и милы. И мадам Персиньи[95], и мадам Валевска, верные приверженцы Ворта, всегда приглашали нас принять участие как в домино, так и на разных балах, которые давали в своих министерствах. Баронесса де Пуйи, которая ввела моего отца в наиболее строгие и консервативные семейства предместья Пуйи и ко двору, когда он еще начинал свою карьеру, всегда поступала так же. Баронесса была несколько полновата, что в те дни не считалось недостатком, а пышность была не таким нежелательным качеством, как маленькая грудь (!), но у нее были восхитительные глаза, совершенные белые зубы, а улыбка настолько обворожительная, насколько ее владелица была добра.
После Мак-Магона президентом стал Греви[96], и общество немедленно потеряло свой блеск. Наступил неизящный буржуазный период, во время которого приемы и балы стали скучными, глупыми и потеряли всю свою изысканность.
После Греви пришел Карно[97], а затем Казимир-Перье[98], и остатки светского блеска пропели свою лебединую песнь. Нельзя отрицать, что политики влияют на восхитительные атрибуты более красочной стороны существования. Обеды или танцы – мы называли их балами в 1870-е годы – и другие развлечения подобного рода лишаются изящества, если не соприкасаются с юмором, яркостью и неуловимым обаянием общения. И когда общество становится скучным, мода будет тяжеловесной или, как говорят, викторианской. Следующие после политиков, от кого зависит судьба моды, это женщины театра, полусвета или аристократия, которые пережили свои короткие моменты в лучах славы.
Меня так часто спрашивали, как рождается мода, формируется и входит в мир. Я понял, что среди страниц, посвященных одежде и политике, может найтись место и для описания процесса возникновения моды.
Расцвет и падение любой моды – это естественное проявление человеческой извращенности. Где-нибудь, когда-нибудь какому-нибудь великому кутюрье приходит в голову идея придумать новую модель – например, кринолин. На первый взгляд она может показаться абсурдной и, несомненно, слишком смелой, слишком бросающейся в глаза, чтобы сразу понравиться среднестатистической консервативной женщине. Но ваш прозорливый дизайнер вначале и не учитывает эту среднестатистическую женщину. Скорее всего, он просто бросает внутренний взгляд на свою клиентуру и выбирает из нее такую женщину, как мадам де Меттерних, известную своими нарядами и красотой и которая в то же самое время занимает такое прочное положение, социальное или какое-нибудь другое, что может себе позволить проявить инициативу, рискнуть быть отличной от других.
