В основном, Вордсворт приводил примеры того, как он находил мудрость в простых душах. Некоторые из этих стихотворений, например «Мальчик-идиот» и «Саймон Ли», были уморительно сатиричны рецензентами; но кто из нас не сочувствовал терпеливой любви матери к своему безобидному слабоумному ребенку? (Одна из строк этого понимающего стихотворения повествует о «зеленой траве — вы почти слышите, как она растет»;28 это было вырвано у Дороти?) Затем, задержавшись на сельских типах, Вордсворт завершает книгу медитативными «Строками, сочиненными в нескольких милях над Тинтернским аббатством». Здесь он дал высшее выражение своему чувству, что природа и Бог (Deus sive Natura Спинозы) едины, выступая не только через чудеса роста, но и через те потрясающие и (на человеческий короткий взгляд) кажущиеся разрушительными силы, которым Тернер в то время поклонялся в красках. К его блужданиям по лесам и полям, гребле по спокойным озерам и карабканьям по массивным скалам, к тысяче криков и шепотов тысячи форм жизни, даже якобы неживого мира…
Дороти тоже пришла к этому целительному, объединяющему вероучению и нашла его не противоречащим ее христианской вере. В конце своего гимна Вордсворт добавил пайон ей, как своей сестре-душе, и попросил ее держаться до конца
Лирические баллады» не были приняты благосклонно. «Они никому не нравятся», — сообщала миссис Кольридж — жена, простительно завидовавшая Музе своего мужа. Рецензенты были так заняты разоблачением неплотных соединений в «Маринере» и неплотных чувств в частушках Вордсворта, что, похоже, никто из них не признал «Маринера» будущим местом во всех антологиях, хотя некоторые заметили благочестивый пантеизм «Тинтернского аббатства». Маленькая книжка была продана тиражом в пятьсот экземпляров за два года, и Кольридж приписывает часть этих продаж моряку, который, судя по «Rime», решил, что книга является сборником флотских песен. Вордсворт приписал запоздание с продажей включению «Древнего Маринера».
