Чтобы понять Байрона, мы должны знать историю и характер его предков, чья кровь текла в его жилах как лихорадка. Часть этой крови, как и его фамилия, возможно, пришла из Франции, где история помнит несколько Биронов; сам Байрон с гордостью упоминает в «Дон Жуане» (Канто x, строка 36) предполагаемого прародителя, Радульфуса де Буруна, как пришедшего в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем. В двенадцатом веке Буруны стали Байронами. Некий сэр Джон Байрон так хорошо служил Генриху VIII, что после роспуска монастырей король передал ему за символическую сумму аббатство (основанное около 1170 года) и земли «позднего монастыря и приорства Ньюстед… в нашем графстве Ноттингем».1 После этого несколько баронств Байронов сыграли незначительные роли в английской истории: поддерживали королей Стюартов, последовали за Карлом II в изгнание, лишились аббатства Ньюстед и вернули его себе при Реставрации.
Двоюродный дед поэта Уильям, пятый лорд Байрон (1722–98), красивый и безрассудный, служил на флоте; заслужил прозвище «Злой лорд», живя в аббатстве как грабитель; растратил большую часть своего состояния; убил своего родственника Уильяма Чаворта на импровизированной дуэли в затемненной комнате таверны; был отправлен в Тауэр по обвинению в убийстве; был судим Палатой лордов (1765), объявлен «не виновным в убийстве, но виновным в непредумышленном убийстве»; удалился в аббатство и прожил там в мрачном уединении до самой смерти.
Его брат Джон Байрон (1723–86) стал мичманом, потерпел кораблекрушение и опубликовал «Повествование», из которого его внук взял яркую сцену кораблекрушения в «Дон Жуане». Командуя кораблем «Дельфин», Джон обогнул земной шар. В конце концов он удалился в дом на западе Англии, где его прозвали «Любителем мореплавания», поскольку в каждом порту у него была жена или любовница.
Его старший сын, капитан Джон Байрон (1756–91), отец поэта, в свои тридцать пять лет натворил столько бед, что его прозвали «Безумным Джеком». После службы в американских колониях он провел некоторое время в Лондоне, заставляя своих любовниц оплачивать его долги. В 1778 году он сбежал с маркизой Кармартен; ее муж маркиз развелся с ней, капитан Байрон женился на ней и пользовался ее доходами. Она родила ему троих детей, из которых одна, Августа Ли, стала сводной сестрой поэта и иногда его любовницей.
В 1784 году бывшая леди Кармартен умерла. Через год щеголеватый вдовец женился на шотландке двадцати лет и 23 000 фунтов стерлингов — Кэтрин Гордон из Гайта, простой, но яростной и гордой, с родословной, восходящей к Якову I Шотландскому. Когда она родила поэта, то передала ему еще одну линию выдающейся и суматошной наследственности: Французское происхождение, бурный характер, склонность к грабежам, убийствам и вражде. Сама мать была мешаниной дикой любви и ненависти. Их она тратила то на мужа, который промотал ее состояние, а затем бросил ее; то на единственного сына, которого она баловала лаской, поносила дисциплиной и отстраняла такими эпитетами, как «хромое отродье». Чайльд Гарольд (то есть Байрон) сказал: «Знал бы я, какой плод произрастет из такого семени».2
Джордж Гордон Байрон родился в Лондоне 22 января 1788 года. Его правая нога при рождении была деформирована из-за поворота подошвы внутрь и напряжения пятки вверх. Деформацию можно было бы устранить ежедневными манипуляциями со стопой, но у матери не хватило ни терпения, ни смелости для процедуры, которая показалась бы ребенку намеренно жестокой, да и врачи не были склонны рекомендовать ее. К восьми годам неправильная форма стопы настолько улучшилась, что мальчик мог носить обычную обувь поверх внутреннего ботинка, предназначенного для балансировки и уменьшения искривления. В повседневной жизни и в спорте он стал ловко держаться на ногах, но не мог пересечь гостиную без болезненного осознания своей хромоты. В юности он вспыхивал при любом упоминании о своем недостатке. Это обостряло его чувствительность и вспыльчивость; но, возможно, это же подстегивало его к победам в плавании, ухаживаниях и поэзии, которые могли бы отвлечь внимание от его уродства.
