<p>ШЕЙMAC ХИНИ (р. 1939)</p><p>СВЯТОЙ ФРАНЦИСК И ПТИЦЫ</p>Когда Франциск проповедовал им любовь,Птицы слушали — и взлетали вверхВ синеву, словно стая слов,Радостью спущенных со святых губ.Шумя, облетали его кругом,Садились на рясу и капюшон,Танцевали и пели, играли крылом,Воспарившие образы, сон;Что было лучшим его стихом:Правда смысла и легкий тон.<p>Рахиль Торпусман<a l:href="#c_35"><sup>{35}</sup></a></p><p>ДЖОРДЖ ГОРДОН БАЙРОН (1788–1824)</p><p>В АЛЬБОМ</p>Однажды — много лет спустя —Замри над строчками моими,Как путник замер бы, прочтяНа камне выбитое имя;И, глядя сквозь завесу летНа потускневшие чернила,Знай, что меня давно уж нетИ этот лист — моя могила.<p>АЛЬФРЕД ТЕННИСОН (1809–1892)</p><p>ОДИННАДЦАТИСЛОЖНИКИ</p>О насмешливый хор ленивых судей,Нерадивых самодовольных судей!Я готов к испытанию, смотрите,Я берусь написать стихотвореньеТем же метром, что и стихи Катулла.Продвигаться придется осторожно,Как по льду на коньках — а лед-то слабыйНе упасть бы при всем честном народеПод безжалостный смех ленивых судей!Только если смогу, не оступившись,Удержаться в Катулловом размере —Благосклонно заговорит со мноюВся команда самодовольных судей.Так, так, так… не споткнуться! Как изыскан,Как тяжел этот ритм необычайный!Почему-то ни полного презренья,Ни доверия нет во взглядах судей.Я краснею при мысли о бахвальстве…Пусть бы критики на меня смотрелиКак на редкую розу, гордость садаИ садовника, или на девчонку,Что смутится неласковою встречей.<p>ПОЛЬ ВЕРЛЕН (1844–1896)</p><p>ИСКУССТВО ПОЭЗИИ</p>Доверься музыки гипнозу,Найди нечетный, вольный ритм,Который в воздухе паритБез всякой тяжести и позы.Не ставь перед собою цельНе сделать ни одной ошибки —Пусть точное сольется с зыбким,Как будто в песне бродит хмель!Так блещет глаз из-за вуали,Так свет полуденный дрожит,Так звездный хаос ворожитНад холодом осенней дали.И пусть меж зыблющихся строкОттенок, а не цвет мерцает:О, лишь оттенок обручаетМечту с мечтой и с флейтой — рог!Держись подальше от дотошнойИронии и злых острот:Слезами плачет небосводОт лука этой кухни пошлой!Риторике сверни хребет,Высокий штиль оставь для одыИ рифмам не давай свободы:Они приносят столько бед!О, эти рифмы — просто мука!Какой глухонемой зулусНаплел нам этих медных бусС их мелким и фальшивым звуком?Стихи должны звучать в кровиИ на внезапной верной нотеВзмывать в неведомом полетеВ иную высь, к иной любви.Стихи должны быть авантюрой,Звенящей в холоде ночном,Что пахнет мятой и чабром…Всё прочее — литература.<p>ДАН АНДЕРССОН (1888–1920)</p><p>ЮНГА ЯНСОН</p>
