Японцы выбрали эгидою от бедТаинственную тварь и странное растенье:Грибы, которые — ни зверь земной, ни цвет,А к ним нетопырей, что вживе схожи с тенью.Не в сих ли символах уразуметь дано,Что счастье не бежит к свободам бирюзовым,А только к ласковым и непонятным зовамС вопросом, шепчущим: «Да где и в чем оно?»<p>Капли</p>О светлячочки,Вы — точно точкиВ ночи, и вновьГореть вы рады,Как световкладыВ саму любовь.Вы на полянке,Мои светлянки,Огни полей!И как вы падкиЗажечь лампадкиНочных лилей!И, как дождинки,Ронять звездинкиПривыкли вы,Их с высей сея, —Рой эмпиреяНа ткань травы.От светоокаБлестит осока,Мерцает лес,И зелень нивыГлядит ревнивоНа синь небес…Рой искроточекЯ на листочекСобрал — и вотЗдесь, на поляне,Так мил ДианеВаш хоровод,Когда несутсяС огнем сосудцыИз темноты,Огнепрыгуньи,Светомигуньи,Светоцветы.<p>Молитва слуги</p>Я запер зал опять и поприбрал покои, —У барского добра без сна мне ночевать.У пса — и у того есть время для покоя:Врастяжку на плите он может почивать.Закрыл водопровод, поставил в шкаф посуду,И платье вычистил, и лампу я зажег,И в тихой темноте под лестницею будуТеперь ронять слезу на черствый свой кусок.Мне отдых, Господи, сужден лишь на кладбище,Впервые для меня зов будет мил и прав,Когда откликнусь я, лежа в гробу на днище,Тебя, о Господи, хозяином назвав.<p>ПОЛЬ ЖЕРАРДИ
<a l:href="#c_266"><sup>{266}</sup></a>(1870–1933)</p><p>Черный охотник</p>Стрелок теней, схвативши в рукиСвой лук, с колчаном за спинойПроходит лес, где дремлют звуки,Когда густеет мрак ночной.Ему собачьи очи светят,А черный пес с ним рядом — бес.Его зачуют и заметятИ волк, и вепрь, укрывшись в лес.Трясясь от страха, в чаще горнойОхотник черный с черным псомИдут так тихо ночью черной,Не видя ничего кругом.Пес бродит травами густыми,И в ночь уставился стрелок;Из дали следует за нимиБольшой бродячий огонек.Стрелок и пес ночи и тениВсегда пройдут наперерез,И человек — во тьме видений,А черный пес с ним рядом — бес.<p>ФРИДРИХ ГЁЛЬДЕРЛИН
<a l:href="#c_267"><sup>{267}</sup></a>(1770–1843)</p><p>Эмпедокл</p>Ты жизни ищешь — брызжет искателюВ лицо огонь подземный божественный.И, содрогаясь от желанья,Ты низвергаешься в пламя Этны.Царица так же гордо жемчужиныВ вине топила. Пусть! Но зачем же ты,Поэт, свой дар — твое богатствоВ чашу кипящую тоже кинул?И всё ж святым пребудешь мне, дерзостный,Как власть земли, тебя восприявшая.Не удержи любовь — и я быРинулся в бездну вослед герою.<p>Вечерняя фантазия</p>
