В святой тайник возвышенной душиФиалки нежной пал цветок —С красой простившись, меж страниц, в тиши,Утратил жизни сок.Его собратья в мускусе лощинЛиловый вновь соткут ковер,Прохладу изумрудную долинВплетая в свой узор.Ему быть тенью этой красоты:Поблек их стеблей чистый тон,И ярко-синий цвет крыла мечтыВ горсть пепла превращен.Но здесь, где страстью страсть сотворена,Он дар Шекспира превзойдет;От Дездемоны вглубь цветка, бледна,Душа ее скользнет.И светлый край вдруг в памяти всплывет,Где вихрь людских страстей возник:Роса, в зерцале пруда звездный свод,На роще лунный блик.Тот голос, что дрожал во тьме ночной,Рванется ввысь, — и вдруг, застыв,Как жаворонка светлый звон лесной,В холмах замрет мотив.Читатель пьес, от чаянья уставВ них свое сердце разгадать,Уйдет искать средь сумрачных дубравОзер подлунных гладь.<p>ДЖОН РОНАЛЬД РУЭЛ ТОЛКИН
<a l:href="#c_39"><sup>{39}</sup></a>(1892–1973)</p><p>Кот</p>Вот кот: толст живот,вкусны ли сны —о сливках жирных, мирныхмышах-крепышах?Иль во сне, горд, тверд,наш кот бредетпо полям-лесам — тамего род живет:закален, стан силен,высок прыжок,людей, зверей — бей,непрост восток!Льва оскал — как провал;когтей страшнейне найдешь, клык — что нож,штыка острей!Грозен тигра рык,легки прыжки,в чаще в черную ночьтихи шаги.Там, где лес до небес,хищный род царит;кот ручной — не такой,он в уюте спит.Только толстый кот,что домашним слывет,память ту бережет.<p>ДМИТРИЙ ГАГУА
<a l:href="#c_40"><sup>{40}</sup></a></p><p>НИКОЛОЗ БАРАТАШВИЛИ
<a l:href="#c_41"><sup>{41}</sup></a>(1784–1856)</p><p>Мерани</p>
