Век сурка полностью

Кабинет был залит солнечным светом. Через слегка приоткрытые окна в него проникал теплый летний воздух и легкий аромат выхлопных газов, характерный для центра города. Откуда-то из соседнего переулка периодически доносились звуки автомобильных гудков.

Психолог оторвал взгляд от монитора и посмотрел на молодого человека. Высокий, короткостриженный, атлетически сложенный, со здоровым румянцем на лице. В этот кабинет довольно часто приходили именно такие люди.

Молодой человек сидел на стуле, держа спину прямо и скрестив руки на груди. Закрытая поза, подумал психолог, и молодой человек тут же ее сменил, положив руки на колени.

Психолог посмотрел в бумаги.

— Лейтенант Савельев?

— Так точно, — сказал молодой человек.

— Могу я называть вас Виталием?

— Конечно, — сказал лейтенант Савельев. — А мне как вас называть? Товарищ майор?

— Не стоит, — поморщился психолог. Обращение по званию не способствует созданию атмосферы доверия, а она в таких случаях просто необходима. — Лучше называйте меня Дмитрием Борисовичем.

— А вас на самом деле так зовут?

Дмитрий Борисович зачем-то еще раз посмотрел в бумаги, разложенные на столе.

— Вполне возможно, — сказал он.

— Да, это разумно, — согласился Виталий. — Учитывая специфический характер этого заведения, в его стенах ни в чем нельзя быть уверенным до конца.

— Кое в чем все-таки можно, — сказал Дмитрий Борисович.

— Да, наверное, — снова согласился Виталий. — Но ты никогда не можешь быть уверен в том, что точно знаешь, в чем ты можешь быть уверен.

Дмитрий Борисович не стал распутывать эту мудреную конструкцию и поправил очки.

— Значит, ваша проблема в этом? — спросил он. — В неуверенности?

— Можно и так сказать, — подтвердил Виталий. — На самом деле, у меня целый букет проблем.

— Давайте начнем с той, что волнует вас меньше всего, рассмотрим ее и двинемся по нарастающей, — предложил Дмитрий Борисович.

— Давайте, — сказал Виталий. — Дело в том, что мне снятся странные сны.

Дмитрий Борисович тяжело вздохнул.

— Мне кажется, я уже понимаю, в чем проблема.

— Это восхитительно, — сказал Виталий. — И это внушает.

— Но для начала помогите мне кое с чем разобраться, — сказал Дмитрий Борисович. — Кто вас ко мне прислал?

— Мое начальство.

Дмитрий Борисович заглянул в бумаги.

— Полковник Васильев?

— Да, именно он.

— И что же послужило причиной?

— Я рассказал ему, что у меня проблемы.

— Сами рассказали?

— Да, — сказал Виталий. — Видите ли, у меня возникли вполне обоснованные сомнения в том, что я могу продолжать свою службу.

— Вы хотите комиссоваться?

— Ни в коем случае, — запротестовал Виталий.

— А тогда чего же вы хотите? Если вы мне это скажете прямо сейчас, это здорово сэкономит время нам обоим.

— Я хочу помощи.

— Это понятно, — сказал Дмитрий Борисович. — Но какая конкретно помощь вам от меня требуется? Вы хотите больничный? Отпуск? Может быть, перевод?

— Нет, меня вполне устраивает текущее место службы.

— Точно?

— Абсолютно.

— Значит, вы на самом деле хотите поговорить со мной о ваших снах?

— Не обо всех, — сказал Виталий. — Только о странных.

— Хорошо, — сказал Дмитрий Борисович. — Расскажите мне о самом странном.

— Я расскажу вам о том, который снится мне чаще всего, — сказал Виталий. — Ночь. Тьма. Сырость. Что-то тяжелое давит на грудь. Я открываю глаза, и в них тут же начинает сыпаться какой-то мусор.

— Давайте, я угадаю, — предложил Дмитрий Борисович. — Вы под землей?

— Да, — подтвердил лейтенант Савельев.

— Боязнь быть похороненным заживо — это очень распространенная фобия, — сказал Дмитрий Борисович. — Она свидетельствует…

— Не-не-не-не, — замахал рукой Виталик. — Дело не в этом. Я под землей, я действительно похоронен, но не заживо.

— В смысле, не заживо?

— В прямом. Я просто прикопан где-то в подмосковном лесу.

— Можете показать точное место?

— Нет. А это важно?

— Я пока не знаю, — сказал Дмитрий Борисович. — Но вы понимаете, что в вашем сне есть логическая нестыковка? Если вы умерли и похоронены не по ошибке, то как вы можете открыть глаза? В вашем сне есть какое-то объяснение этому странному факту?

— Конечно, — сказал Виталий. — В моем сне я — зомби.

— Тогда логика действительно не нарушена. И что происходит дальше?

— Я откапываюсь, — сказал Виталий. — И обнаруживается, что зарыт я не очень глубоко. Кроме того, я гораздо старше, чем сейчас. У меня длинные волосы, борода, большой живот и драный кожаный плащ, под которым я ношу свой дробовик.

— То есть, вы — зомби с дробовиком?

— Ну да.

— А вы уверены, что это именно вы? Может быть, вам снится, что вы кто-то другой?

— Нет, — сказал Виталий. — Во сне я уверен, что я — это именно я. Только старше, чем сейчас.

— С бородой, пузом и дробовиком?

— Да.

— И вы думаете, что эти признаки указывают на ваш возраст?

— Пузо и борода точно указывают, — сказал Виталий. — Вот насчет дробовика я не уверен.

— И что происходит дальше?

— Некоторое время я блуждаю по ночному лесу.

— Неопределенность, неуверенность в будущем, поиск предназначения, — пробормотал Дмитрий Борисович.