Сюзанна вышла замуж за богатого маркиза де Гуверне и отказалась принять Вольтера, когда он пришел к ней домой. Он утешал себя мыслью, что «все бриллианты и жемчуга, которые украшают ее сейчас, не стоят одного ее поцелуя в прежние времена».100 Он больше не видел ее, пока через пятьдесят один год не вернулся в Париж, чтобы умереть; тогда, в возрасте восьмидесяти трех лет, он решил навестить овдовевшую маркизу, которой было восемьдесят четыре года. В этом Вольтере был дьявол, но и самое доброе сердце в мире.
Бастилия не показалась ему невыносимой. Ему разрешили присылать и оплачивать книги, мебель, белье, ночной колпак и духи; он часто обедал с губернатором, играл в бильярд и боулинг с заключенными и стражниками; он написал «Анриаду». Среди книг, которые он прислал, была и «Илиада»; почему бы ему не соперничать с Гомером? И зачем ограничивать эпос легендами? Там, в живой истории, был Генрих IV, веселый, смелый, героический, развратный, терпимый, великодушный; почему бы этой авантюрной, трагической жизни не стать основой для эпической поэзии? Заключенному не давали писчей бумаги, ибо в его руках она могла стать смертоносным оружием; поэтому первую половину своей эпопеи он написал между строк печатных книг.
Его освободили 11 апреля 1718 года, но запретили оставаться в Париже. Из Шатенэ, близ Ссо, он писал письма регенту, прося прощения; регент снова смилостивился и 12 октября выдал разрешение «сеньору Аруэ де Вольтеру приезжать в Париж, когда ему заблагорассудится».101
Но когда и как он пришел к этому новому имени? Очевидно, примерно во время заключения в Бастилию. Впервые мы находим его в только что процитированном эдикте. Некоторые102 считают его анаграммой для AROUET L [e] J [eune], принимая U за V, а J за I. Маркиза де Креки103 приписывает его Веотеру, небольшой ферме под Парижем; Вольтер унаследовал ее от кузена; она не давала прав сеньора, но Аруэ, как и Бальзак, получил сеньора по праву гения и подписал себя, как в посвящении к своей первой пьесе, «Аруэ де Вольтер». Вскоре ему понадобится только одно имя, чтобы идентифицировать себя в любой точке Европы.
Эта пьеса, «Эдип», стала событием в литературной истории Франции. Это было вопиющей дерзостью для двадцатичетырехлетнего юноши — бросить вызов не только Корнелю, поставившему «Эдипа» в 1659 году, но и Софоклу, чей «Эдип Тиран» появился в 330 году до н. э. Кроме того, это была история об инцесте, и ее можно было воспринять как отражение отношений регента с его дочерью — именно тот вопрос, из-за которого Аруэ был заключен в тюрьму. Герцогиня дю Мэн, при дворе которой поэт задумал свою пьесу, истолковала ее именно так и обрадовалась. С присущей ему дерзостью Вольтер спросил регента, не может ли он посвятить пьесу ему; регент отказался, но разрешил посвятить ее матери. Премьера была назначена на 18 ноября 1718 года. Среди парижских зрителей образовались две группировки — сторонников регента и герцогини дю Мэн; ожидалось, что их дуэль из шипения и аплодисментов превратит спектакль в фарс. Но умный автор вставил строки, угодные одной фракции, а другие — другой. Регентская партия была успокоена фрагментом, описывающим, как царь Лаий (подобно Филиппу) увольняет дорогостоящую дворцовую стражу; иезуиты были удовлетворены тем, как хорошо их ученик овладел драмами, которые они ставили в коллеже Луи-ле-Гран; а вольнодумцы восторженно приветствовали две строки в первой сцене IV акта, которые должны были стать темой песни всей жизни Вольтера:
