Одно из самых блестящих предложений Гершеля касалось движения нашей Солнечной системы в космосе. Предыдущие наблюдения показали, что некоторые связанные звезды за определенное время то уменьшали, то увеличивали свое расхождение друг с другом. Он задался вопросом, не связано ли это изменение с движением Солнечной системы от сходящихся или расходящихся звезд, как два фонаря на противоположных сторонах улицы сходятся или расходятся, когда мы от них удаляемся или приближаемся. Он пришел к выводу, что Солнечная система в целом движется в сторону от некоторых звезд и к звезде в созвездии Геркулеса. Он опубликовал свою гипотезу в 1783 году; несколько месяцев спустя Пьер Прево обнародовал аналогичную теорию. Соперничающие группы астрономов, английских и французских, находились в состоянии яростного соперничества и тесного согласия.
Современник описывал Гершеля на восемьдесят втором году жизни как «великого, простого, доброго старика. Его простота, его доброта, его анекдоты, его готовность объяснить свои возвышенные представления о Вселенной — все это неописуемо очаровательно». Во всей его работе Каролина принимала участие с преданностью, прекрасной, как в любом романсе. Она не только вела тщательные записи его наблюдений и делала сложные математические расчеты, чтобы помочь ему, но и сама открыла три туманности и восемь комет. После смерти Вильгельма (1822) она вернулась жить к родственникам в Ганновер; там она продолжила свои исследования и каталогизировала открытия брата. В 1828 году она получила золотую медаль Астрономического общества, а в 1846 году — медаль короля Пруссии. Она умерла в 1848 году на девяносто восьмом году жизни.
Вокруг Парижской обсерватории (строительство которой было завершено в 1671 году) собралась целая плеяда звездочетов, в которой семья Кассини на протяжении четырех поколений формировала последовательное созвездие. Джованни Доменико Кассини руководил обсерваторией с 1671 по 1712 год. Умирая, он сменил на посту директора своего сына Жака, которого сменил (1756) его сын Сезар Франсуа Кассини де Тури, которого, в свою очередь, сменил (1784) его сын Жак Доминик, умерший в 1845 году в возрасте девяноста семи лет как граф де Кассини. Это была семья, достойная быть названной в одном ряду с Бернулли и Бахами.
У Жана ле Ронда д'Алембера не было семьи ни до, ни после, но он собирал вокруг себя ученых, как собирают детей. Применив свою математику к астрономии, он свел к закону теорию Ньютона о прецессии равноденствий и гипотезу Брэдли об осевой нутации Земли. «Открытие этих результатов, — говорит Лаплас, — во времена Ньютона выходило за рамки средств анализа и механики…. честь сделать это была предоставлена д'Алемберу». Через полтора года после публикации, в которой Брэдли представил свое открытие, д'Алембер предложил свой трактат [Recherches sur la précession des équinoxes (1749)], работу, столь же примечательную в истории небесной механики и динамики, как и работа Брэдли в анналах астрономии».
В послужном списке д'Алембера есть пятно, что он не радовался успехам своих соперников — но кто из нас поднялся до такого святого восторга? С особым рвением он критиковал работы Алексиса Клейро. В десять лет Алексис знал исчисление бесконечно малых; в двенадцать он представил свою первую работу в Академию наук; в восемнадцать он опубликовал книгу, содержащую такие важные дополнения к геометрии, которые принесли ему членство в Академе (1731), причем в возрасте на шесть лет моложе, чем д'Алембер, который должен был получить ту же честь в 1741 году. Клеро был в числе ученых, выбранных для сопровождения Мопертюи в экспедиции в Лапландию (1736) для измерения дуги меридиана. Вернувшись, он представил в Академию мемуары по геометрии, алгебре, коническим сечениям и исчислению. В 1743 году он опубликовал «Теорию фигуры земли», в которой по «теореме Клейро» и более точно, чем это сделали Ньютон или Маклорен, рассчитал форму, которую вращающееся тело механически принимает под действием естественного тяготения своих частей. Интерес к Ньютону свел его с мадам дю Шатле; он помог ей с переводом «Принципиума» и разделил с Вольтером честь обращения французских ученых от вихрей Декарта к гравитации Ньютона.
В 1746–49 годах Эйлер, Клейро и д'Алембер независимо друг от друга работали над тем, чтобы найти с помощью новых методов исчисления апогей Луны — момент ее максимального удаления от Земли; Эйлер и Клейро опубликовали примерно одинаковые результаты; д'Алембер последовал за ними с еще более точными вычислениями. Премия, предложенная Петербургской академией за составление карты движения Луны, была выиграна Клейро, который опубликовал свои результаты в книге «Теория Луны» (1752). Затем он применил свою математику к возмущениям Земли, вызванным Венерой и Луной; исходя из этих колебаний, он оценил массу Венеры в 66,7 процента, а Луны — в 1,49 процента от массы Земли; наши современные цифры — 81,5 и 1,82 процента.
