Опечаленный, но решительный, Хьюм подготовил к печати третий том своего «Трактата», содержащий третью книгу «О морали». Он вышел в свет 5 ноября 1740 года. Его анализ морали вызвал недовольство рационалистов в той же степени, что и теологов. Правила морали не являются сверхъестественными откровениями, но и не являются выводами разума, ибо «разум, — повторяет Юм, — не имеет никакого влияния на наши страсти и поступки».100 Наше нравственное чувство приходит не с небес, а из симпатии — чувства товарищества к ближним; и это чувство является частью социального инстинкта, благодаря которому, боясь изоляции, мы стремимся к объединению с другими. «Самое первое состояние и положение человека можно по праву считать социальным»; «состояние природы», в котором люди жили без социальной организации, «следует рассматривать как простую фикцию»;101 Общество так же старо, как и человек. Будучи членами группы, люди вскоре научились одобрять действия, приносящие пользу, и осуждать действия, наносящие вред обществу. Более того, принцип симпатии склонял их к восприятию или подражанию мнениям, которые они слышали вокруг себя; таким образом они приобретали свои стандарты и привычки хвалить и порицать, и сознательно или нет они применяли эти суждения к своему собственному поведению; именно это, а не голос Бога (как полагали Руссо и Кант), является источником совести. Этот закон симпатии, общинного притяжения, говорит Юм, столь же универсален и освещающ в моральном мире, как закон тяготения в материальном космосе. «Таким образом, в целом, — заключает он, — я надеюсь, что для точного доказательства этой системы этики ничего не нужно».102
Том III привлек еще меньше внимания, чем тома I и II. Уже в 1756 году остатки одиннадцатисот экземпляров, составивших первое издание «Трактата», все еще загромождали полки издательств. Хьюм не дожил до второго издания.
Было ясно, что он не сможет прокормиться за счет своего пера. В 1744 году он предпринял безуспешную попытку получить должность профессора в Эдинбургском университете. Несомненно, с некоторым унижением он принял (апрель 1745 года) должность воспитателя молодого маркиза Аннандейла с гонораром в 300 фунтов стерлингов в год. Маркиз сошел с ума; Хьюм обнаружил, что от него требуют быть смотрителем сумасшедшего; начались ссоры; его уволили (апрель 1746 года), и ему пришлось судиться за свое жалованье. В течение года (1746–47) он служил секретарем у генерала Джеймса Сент-Клера; жалованье было хорошим, питание — хорошим, и в июле 1747 года Хьюм вернулся в Эдинбург, имея в кармане и весе гораздо больше фунтов, чем при отъезде. В 1748 году генерал вновь привлек его в качестве секретаря и адъютанта для миссии в Турин; теперь Дэвид облачился в огненно-алый мундир. Джеймс Колфилд (будущий граф Чарльмонт), в то время студент в Турине, был впечатлен умом и характером Хьюма, но ужаснулся его плоти.
Физиогномисты были озадачены его лицом… чтобы обнаружить малейшие следы умственных способностей в невразумительных чертах его лица. Его лицо было широким и толстым, рот широким и не имел никакого другого выражения, кроме имбецильности….. Телосложение всего его лица гораздо лучше передавало представление о черепахоядном олдермене, чем об утонченном философе.103
Тот же Колфилд утверждает, что видел, как Хьюм (тридцати семи лет) стоял на коленях перед замужней графиней (двадцати четырех лет), признаваясь в преданности и испытывая муки презренной любви; дама отвергла его страсть как «естественное действие вашей системы». По словам того же журналиста, Хьюм впал в лихорадку и попытался покончить с собой, но ему помешали слуги. Другой шотландец утверждает, что во время болезни Хьюм «принимал экстрим-ункцию» от католического священника. Хьюм, как нам рассказывают, оправдывал и галантность, и унию тем, что «организация моего мозга была нарушена, и я был так же безумен, как любой человек в Бедламе».104 В декабре 1748 года он удалился в Лондон и занялся философией, увеличив свое состояние до тысячи фунтов.
Решив получить еще одно подтверждение идей «Трактата», он опубликовал в 1748 году «Исследование о человеческом понимании» и в 1751 году «Исследование о принципах морали». В «Объявлении», приложенном к посмертному изданию (1777) этих «Запросов», он отверг «Трактат» как «юношеское произведение» и попросил, чтобы «следующие произведения в отдельности рассматривались как содержащие его философские настроения и принципы».105 Студенты, изучающие Хьюма, в целом находят больше мяса в ранних, чем в поздних работах; они освещают ту же самую тему, возможно, в менее воинственном и язвительном стиле, но приходят к тем же самым выводам.
