— Ты лучше не гони меня, Виктор, мне ведь многое о тебе известно. Понимаешь, что я имею в виду?
— Если ты о Марко…
— Вот именно.
— Почему ты тогда не сообщил в полицию?
— Но я же твой кореш! Мы не хотели доносить на тебя. Кроме того, полиции тогда было наплевать, кто убил Марко, как наплевать и сейчас. А вот газетам не все равно. — Он хихикнул. — Я прямо вижу их заголовки: «Известный банкир участвовал в войне банд!», «Виктор Декстер — жестокий убийца!».
И Малыш Винни согнулся пополам от смеха. Виктору даже показалось, что в этом смехе было что-то ненормальное. Успокоившись, Винни закурил сигарету.
— В любом случае, Виктор, много воды утекло с тех пор… или крови, а? Итак, я пришел к тебе договориться о ссуде, чтобы начать свое дело.
— Какое?
— Хочу организовать компанию по вывозу мусора. «Компания Тацци — уборка мусора». Здорово звучит, правда? Классно! По моим подсчетам, для этого мне понадобится сто тысяч долларов.
— Сто тысяч? — воскликнул пораженный Виктор.
— Придется купить фургоны, лошадей, арендовать конюшню… Все это стоит кучу денег.
— Но не сто тысяч.
Малыш Винни затянулся сигаретой.
— Это значит, что ты не хочешь дать мне ссуду? — спросил он негромко.
— Это значит, что мне необходимо узнать намного больше о «Компании Тацци — уборка мусора», прежде чем я ссужу тебе такую уйму денег! Или ты считаешь меня глупцом? Ты можешь открыть эту компанию за пять тысяч, и даже меньше! За каким чертом тебе нужно столько денег?
— Скажем так, у меня есть несколько дел, которые требуют капиталовложений. Если я буду платить тебе твой процент, не все ли тебе равно, куда я вложу эти деньги?
— Поверь, Винни, мне не все равно. Заполни бланки прошения о ссуде, я их изучу.
— Слушай, Виктор, — сказал Винни, наклонившись вперед, — ты лучше сам заполни эти бланки, не хочу о них мараться. Можешь написать все, что хочешь, — «Компания Тацци — уборка мусора», «Душевая компания Тацци», что хочешь. Затем напиши, что даешь сотню тысяч долларов и свое разрешение на это. Понял? Я приду завтра в десять утра подписать бумаги и забрать деньги. — Он встал, еще раз затянулся сигаретой, потом бросил ее на пол и потушил ногой. — Иначе, — улыбнулся он, — я расскажу газетам о Марко и о той романтической ночке одиннадцать лет назад, когда мы с тобой расцеловались в переулке. Подумай об этом.
И он вышел из кабинета.
Когда пять минут спустя Джулия Ломбардини вошла в кабинет, она с удивлением увидела, что ее босс лежит на черном кожаном диване, чего до этого не случалось никогда.
— Мистер Декстер, вам нехорошо?
Некоторое мгновение он молчал, потом произнес:
— Со мной все в порядке.
Джулии никогда не приходилось слышать, чтобы его голос звучал так неуверенно.
— Я позвонила своему дяде в «Курьер», — продолжала она, — и расспросила его о Тацци. Дядя сказал, что этот человек — настоящий бандит.
Молчание.
— Он сказал также, что Тацци дает взаймы беднякам, которым больше негде взять денег, под огромные проценты — до сорока процентов! Он их запугивает, заставляя возвращать деньги, но, конечно, они почти никогда не в состоянии расплатиться из-за этих огромных процентов. Мой дядя говорит, что, по слухам, Тацци случалось и убивать.
Молчание.
— По словам дяди, Тацци платит полиции.
Наконец Виктор заговорил:
— Это точно?
— Нет, это только слух.
Виктор поднялся.
— Соедините меня со своим дядей по телефону, — сказал он, возвращаясь к столу.
И Джулия Лобмардини решила, что беспокойство, чем бы оно ни было вызвано, отпустило Виктора.
Люсиль мало интересовалась своими детьми. После рождения их сразу передавали на попечение ирландской няне, миссис Моффит. Вот почему, придя однажды вечером домой на Греймерси-парк, Виктор очень удивился, когда восьмилетняя старшая дочь Лорна сказала ему: «Мамочка наверху купает Дрю». Лорна, хорошенькая девочка, унаследовавшая от матери цвет волос и глаз, обладала замечательно уравновешенным характером. Однако в тот вечер она показалась отцу необычайно возбужденной. Бросившись ему навстречу, Лорна воскликнула:
— Мамочка говорит, что мы все поедем в Англию на Рождество!
— Она так сказала? Вот это новость!
— Правда, это здорово, папа? Мы увидим Биг-Бэн и королевский дворец! Может быть, даже самого короля, когда он будет ехать в своей карете!
Виктор поцеловал ее, потом, улыбаясь, опустил на пол. Он обожал своих детей, допуская, что, возможно, чересчур их балует. Но, зная равнодушие к ним матери, он чувствовал потребность как-то восполнить недостаток любви, которой детям так мало перепало от Люсиль.
— Почему мама вдруг собралась ехать в Англию?
— О, она и мистер Уинстед хотят купить мебель для нашего нового дома. Папа, а разве нельзя купить мебель в Нью-Йорке?
— Большинство людей именно так и поступают, — ответил Виктор уже без улыбки. Он вошел в небольшую скромную гостиную и посмотрел на мебель, стоявшую там. Она была простая и уютная, от родителей. Виктор знал, что она терпеть не может этой мебели, и решил, что поездка за границу выльется в безудержную погоню за антиквариатом.
