— Ты права, Софи, воскликнулъ сынъ мой Моисей, — и одинъ изъ древнихъ писателей очень искусно изобразилъ подобную жестокость, описавъ, какъ грубый поселянинъ хотѣлъ избить Марсія, у котораго и безъ того вся кожа была содрана, какъ сказано въ баснѣ. Къ тому же, я не знаю, точно ли этотъ бѣднякъ въ такомъ ужасномъ положеніи, какъ описалъ отецъ? Никто не можетъ судить о другихъ только по себѣ. По-нашему, напримѣръ, у крота въ норѣ тьма кромѣшная, а ему кажется тамъ довольно свѣтло. И если судить по правдѣ, вѣдь мистеръ Борчель и не думаетъ тужить о своей участи, онъ, кажется, вполнѣ доволенъ судьбой. Иначе, какъ могъ бы онъ быть такъ веселъ и оживленъ, какъ, напримѣръ, сегодня на сѣнокосѣ, когда онъ разговаривалъ съ тобой?
Это было сказано безъ всякаго умысла, однако заставило Софію покраснѣть, хотя она и постаралась скрыть свое смущеніе, возразивъ брату съ натянутымъ смѣхомъ, что даже не помнитъ, о чемъ онъ съ ней разговаривалъ, но что ей уже приходило въ голову, что въ прежнее время онъ былъ, вѣроятно, очень любезнымъ джентльменомъ. Ея вспыхнувшее лицо и поспѣшность, съ которою она начала оправдываться, возбудили во мнѣ нѣкоторыя подозрѣнія; но я предпочелъ оставить ихъ безъ вниманія.
Такъ какъ молодой помѣщикъ далъ намъ знать, что завтра будетъ у насъ обѣдать, жена моя пошла ставить тѣсто для пирога. Моисей углубился въ чтеніе, я принялся давать урокъ малюткамъ, а мои дочери чѣмъ-то тоже занялись довольно пристально. Стоя у очага, онѣ долго варили въ кастрюлѣ какое-то снадобье. Сначала я думалъ, что онѣ помогаютъ матери стряпать, но малютка Дикъ сообщилъ мнѣ шопотомъ, что это онѣ варятъ притиранье для лица. Я терпѣть не могу всякихъ притираній, будучи убѣжденъ, что они неисправляютъ цвѣта лица, а только портятъ кожу. Поэтому я, постепенно придвигая свой стулъ къ печкѣ и дѣлая видъ, что хочу поправить дрова, взялъ щипцы и, какъ будто нечаянно, опрокинулъ кастрюлю. Начинать варево съизнова было уже слишкомъ поздно.
Когда насталъ день, назначенный для пріема нашего молодого помѣщика, можно себѣ представить, что мы ничего не пожалѣли, лишь бы угостить его получше. Нечего и говорить, что ради такого случая жена моя и дочери особенно постарались о своихъ нарядахъ. Мистеръ Торнчиль явился въ сопровожденіи двухъ пріятелей, изъ коихъ одинъ былъ его домашнимъ капелланомъ, а другой просто прихлебателемъ. Кромѣ того, при нихъ было множество прислуги, которой хозяинъ приказалъ было изъ деликатности отправляться въ ближайшую харчевню; но жена моя, въ порывѣ восхищенія позабывшая объ экономіи, непремѣнно захотѣла угостить и ихъ. Мимоходомъ сказать, изъ-за этого вся наша семья потомъ недѣли три питалась впроголодь. Мистеръ Борчель какъ-то упомянулъ наканунѣ, что мистеръ Торнчиль намѣренъ свататься къ миссъ Уильмотъ, бывшей невѣстѣ сына моего Джорджа, и это извѣстіе до нѣкоторой степени умѣрило вначалѣ горячность нашего пріема; но случай устранилъ и эту маленькую неловкость. Кто-то упомянулъ за столомъ ея имя и мистеръ Торнчиль тотчасъ подхватилъ, что не можетъ понять, какъ можно такого урода величать красавицей, прибавивъ:
— Пусть меня самого изуродуютъ, если я когда-нибудь стану восхищаться ею; лучше ужъ выбирать свою любезную изъ числа тѣхъ красотокъ, что гуляютъ по вечерамъ мимо башни Святого Дунстана.
И, сказавъ это, онъ расхохотался; засмѣялись и мы. Шутки богатаго человѣка развѣ могутъ быть неудачны? Оливія даже не преминула прошептать — однако такъ громко, чтобы всѣ слышали, — что остроуміе его неистощимо.
Въ концѣ обѣда я предложилъ свой обычный тостъ — за церковь. Капелланъ поблагодарилъ, сказавъ, что церковь — единственная повелительница его сердца.
— А признайся откровенно, Фрэнкъ, подхватилъ сквайръ съ обычной своей тонкостью, — если съ одной стороны поставить твою любезную церковь въ батистовыхъ нарукавничкахъ, а съ другой, напримѣръ, миссъ Софію совсѣмъ безъ рукавовъ, которую ты выберешь?
— Конечно, обѣихъ! воскликнулъ капелланъ.
— Правильно! подтвердилъ сквайръ:- подавись я этимъ стаканомъ, коли хорошенькая дѣвочка не лучше всѣхъ поповскихъ выдумокъ. Что такое ваши десятинные поборы и прочія штуки? Вѣдь это все дрянь, сплошное надувательство, и я берусь это доказать.
— Попробуйте! воскликнулъ сынъ мой Моисей:- мнѣ кажется, что я могу васъ опровергнуть.
— Очень хорошо, сэръ, отвѣчалъ сквайръ, тотчасъ понявъ, съ кѣмъ имѣетъ дѣло, и подмигнулъ намъ, чтобы мы послушали, какая пойдетъ потѣха, — если вы желаете хладнокровно обсудить этотъ предметъ, я готовъ принять вашъ вызовъ. Прежде всего, съ какой точки зрѣнія вы намѣрены его разсматривать, съ діалогической или аналогической?
— Да просто съ раціональной точки зрѣнія, отвѣчалъ Моисей, очень довольный, что можетъ поспорить.
