Я оставался спокойнымъ зрителемъ того, какъ горѣло мое жилище, но черезъ нѣкоторое время почувствовалъ, что жестоко обжегъ себѣ всю руку до самаго плеча. Поэтому я совсѣмъ не могъ помогать сыну ни въ его попыткахъ спасти хоть что нибудь изъ домашняго скарба, ни въ стараніяхъ уберечь отъ огня хлѣбный амбаръ. Между тѣмъ, всполошились и ваши сосѣди и со всѣхъ сторонъ сбѣжались къ намъ на помощь; во и имъ пришлось только стоять сложа руки и вмѣстѣ съ вами безпомощно смотрѣть на бѣдствіе. Всѣ цѣнныя вещи, въ томъ числѣ и мои записки, которыя я берегъ на приданое дочерямъ, сгорѣли до-тла, исключая ящика съ кое-какими документами, стоявшаго въ кухнѣ, да двухъ-трехъ бездѣлицъ, вытащенныхъ Моисеемъ изъ огня въ самомъ началѣ пожара. Сосѣди позаботились, однако, снабдить насъ всѣмъ необходимымъ на первое время: принесли бѣлья и платья, а также кухонной посуды и мебели, которую сложили въ одномъ изъ сараевъ, такъ что къ утру у насъ было готово другое жилище, правда, очень жалкое, но все же мы не остались безъ крова. Мой честный ближайшій сосѣдъ и его дѣти тоже не мало потрудились надъ устройствомъ нашего хозяйства и въ простотѣ душевной всячески старались насъ утѣшить.
Когда утихли домашнія тревоги, на первый планъ выступило любопытство, и мое семейство пожелало узнать, что задерживало меня такъ долго вдали отъ нихъ. Разсказавъ все въ подробности, я сталъ подготовлять ихъ къ пріему пропадавшей дочери. Хотя ничего кромѣ нищеты и горя не могъ я предложить ей, но все-таки мнѣ хотѣлось раздѣлить съ ней нашу участь и главное расположить домашнихъ принять ее поласковѣе. Эта задача была бы, можетъ быть, труднѣе, если бы не это новое бѣдствіе, значительно смирившѣе гордость моей жены и заслонившее прежнюю обиду болѣе острыми и свѣжими впечатлѣніями. Моя рука такъ разболѣлась, что я не былъ въ состояніи самъ пойти за бѣдняжкой, а послалъ за нею сына и дочь, которые вскорѣ воротились, ведя подъ руки несчастную: она не смѣла взглянуть на мать, которая, не взирая на всѣ мои увѣщанія, никакъ не могла сразу простить ее. Женщины вообще гораздо строже мужчинъ относятся къ женскимъ слабостямъ.
— Ахъ, сударыня! вскричала мать, завидѣвъ Оливію:- въ какую бѣдную лачугу вы изволили придти, послѣ столькихъ великолѣпій! Мы съ моею дочерью Софіей едва ли можемъ быть интересной компаніей для особы, привыкшей водиться съ высшимъ обществомъ. Да-съ, миссъ Ливи, порядкомъ вы измучили бѣднаго отца и меня горемычную; но я надѣюсь, что Богъ васъ проститъ.
Пока мать произносила это привѣтствіе, несчастная дочь стояла передъ ней блѣдная, дрожащая, не смѣя поднять глазъ и не будучи въ состояніи ни плакать, ни говорить. Но я не могъ оставаться безмолвнымъ свидѣтелемъ ея страданія, а потому, придавъ своему голосу и манерѣ достаточно строгости, чтобы вызвать безпрекословное повиновеніе, я сказалъ:
— Жена, прошу тебя, выслушай меня и разъ навсегда запомни мои слова. Я привелъ домой бѣдную, заблудшую странницу; ея возвращеніе на путь долга есть причина къ возобновленію нашей къ ней нѣжной любви. Судьба тѣснитъ насъ все новыми ударами и лишеніями; не будемъ же усугублять ихъ, поселяя раздоръ въ средѣ нашей семьи. Если станемъ жить дружно, то можемъ обрѣсти и довольство жизнью, потому что насъ много и мы обойдемся безъ другихъ, если мнѣніе свѣта осудитъ насъ и люди не захотятъ съ ними водиться. Милосердіе Божіе обѣщаетъ прощеніе кающимся: послѣдуемъ и мы Его примѣру. Мы знаемъ, что Богу несравненно пріятнѣе взирать на раскаявшагося грѣшника, чѣмъ на девяносто девять человѣкъ, всю жизнь проведшихъ праведно. Такъ и должно быть, потому что то единичное усиліе, какое мы употребляемъ, чтобы удержаться на крутомъ спускѣ къ погибели, требуетъ гораздо большаго стремленія къ добродѣтели, нежели сотня обыкновенныхъ, справедливыхъ дѣяній.
