ВЕХИ
Сборник статей русских философов начала XX века о русской интеллигенции и её
роли в истории России. Издан в марте 1909 г. в Москве. Получив широкий общественный
резонанс, к апрелю 1910 г. выдержал четыре переиздания общим тиражом 16000
экземпляров.
Михаил Осипович Гершензон. ПРЕДИСЛОВИЕ
Николай Александрович Бердяев.
ФИЛОСОФСКАЯ ИСТИНА И
ИНТЕЛЛИГЕНТСКАЯ ПРАВДА
Сергей Николаевич Булгаков. ГЕРОИЗМ И ПОДВИЖНИЧЕСТВО
Михаил Осипович Гершензон. ТВОРЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ
Богдан Александрович Кистяковский. В ЗАЩИТУ ПРАВА
Петр Бернгардович Струве. ИНТЕЛЛИГЕНЦИЯ И РЕВОЛЮЦИЯ
Семен Людвигович Франк. ЭТИКА НИГИЛИЗМА
Арон Соломонович Изгоев. ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОЙ МОЛОДЕЖИ
Михаил Осипович Гершензон
ПРЕДИСЛОВИЕ
Не для того, чтобы с высоты познанной истины доктринерски судить русскую
интеллигенцию, и не с высокомерным презрением к ее прошлому писаны статьи, из
которых составился настоящий сборник, а с болью за это прошлое и в жгучей тревоге за
будущее родной страны. Революция 1905-6 гг. и последовавшие за нею события явились
как бы всенародным испытанием тех ценностей, которые более полувека как высшую
святыню блюла наша общественная мысль. Отдельные умы уже задолго до революции
ясно видели ошибочность этих духовных начал, исходя из априорных соображений; с
другой стороны, внешняя неудача общественного движения сама по себе, конечно, еще не
свидетельствует о внутренней неверности идей, которыми оно было вызвано. Таким
образом, по существу поражение интеллигенции не обнаружило ничего нового. Но оно
имело громадное значение в другом смысле: оно, во-первых, глубоко потрясло всю массу
интеллигенции и вызвало в ней потребность сознательно проверить самые основы ее
традиционного мировоззрения, которые до сих пор принимались слепо на веру; во-
вторых, подробности события, т. е. конкретные формы, в каких совершились революция и
ее подавление, дали возможность тем, кто в общем сознавал ошибочность этого
мировоззрения, яснее уразуметь грех прошлого и с большей доказательностью выразить
свою мысль. Так возникла предлагаемая книга: ее участники не могли молчать о том, что
стало для них осязательной истиной, и вместе с тем ими руководила уверенность, что
своей критикой духовных основ интеллигенции они идут навстречу общесознанной
потребности в такой проверке.
Люди, соединившиеся здесь для общего дела, частью далеко расходятся между
собою как в основных вопросах „веры», так и в своих практических пожеланиях: но в
этом общем деле между ними нет разногласий. Их общей платформой является признание
теоретического и практического первенства духовной жизни над внешними формами
общежития, в том смысле, что внутренняя жизнь личности есть единственная творческая
сила человеческого бытия и что она, а не самодовлеющие начала политического порядка,
является единственно прочным базисом для всякого общественного строительства. С этой
точки зрения идеология русской интеллигенции, всецело покоящаяся на
противоположном принципе – на признании безусловного примата общественных форм, –
представляется участникам книги внутренно ошибочной, т. е. противоречащей естеству
человеческого духа, и практически бесплодной, т. е. неспособной привести к той цели,
которую ставила себе сама интеллигенция, – к освобождению народа. В пределах этой
общей мысли между участниками нет разногласий. Исходя из нее, они с разных сторон
исследуют мировоззрение интеллигенции, и если в некоторых случаях, как, например, в
вопросе о ее „религиозной» природе, между ними обнаруживается кажущееся
противоречие, то оно происходит не от разномыслия в указанных основных положениях, а
оттого, что вопрос исследуется разными участниками в разных плоскостях.
Мы не судим прошлого, потому что нам ясна его историческая неизбежность, но мы
указываем, что путь, которым до сих пор шло общество, привел его в безвыходный тупик.
Наши предостережения не новы: то же самое неустанно твердили от Чаадаева до
Соловьева и Толстого все наши глубочайшие мыслители. Их не слушали, интеллигенция
шла мимо них. Может быть, теперь разбуженная великим потрясением, она услышит
более слабые голоса.
Николай Александрович Бердяев
ФИЛОСОФСКАЯ ИСТИНА И ИНТЕЛЛИГЕНТСКАЯ ПРАВДА
В эпоху кризиса интеллигенции и сознания свих ошибок, в эпоху переоценки старых
идеологий необходимо остановиться и на нашем отношении к философии. Традиционное
отношение русской интеллигенции к философии сложнее, чем это может показаться на
первый взгляд, и анализ этого отношения может вскрыть основные духовные черты
нашего интеллигентского мира. Говорю об интеллигенции в традиционно-русском смысле
этого слова, о нашей кружковой интеллигенции, искусственно выделяемой из
