Но это была уже не советская реформа. Она строилась на повышении эффективности эксплуатации работника, использовала капиталистические рычаги экономической стимуляции. Ведущими параметрами планирования и управления стали прибыльность и рентабельность предприятия. И если раньше главным было обеспечить выполнение плана с соблюдением всех его требований, а убыточность одних предприятий перекрывалась прибылью других, то теперь главным стало уменьшение себестоимости и повышение «вала» производства.
Такой подход привел к неожиданным для реформаторов последствиям. Вырос процент брака, снизилось качество продукции в целом, сократился ассортимент. Стали приветствоваться все рацпредложения, снижавшие себестоимость продукции даже при ухудшении качества. И в массовом сознании отложилась мысль, что старые товары в противоположность новым были намного качественнее.
Другим последствием, что интересно, стало снижение темпов роста. Да-да, именно снижение, хотя реформа должна была обеспечить и вроде бы обеспечивала повышение. Проблема оказалась в том, что повышение производительности труда за счет более эффективной эксплуатации человека (принуждения и мотивации) конечно: человек может работать не больше и не лучше, чем ему позволяет физиология. В СССР до косыгинской реформы считалось, что рост производительности должен обеспечиваться не усилением эксплуатации работника, а научно-техническим прогрессом (механизация, затем автоматизация и в перспективе роботизация производства) и оптимизацией процессов управления и наполнения общественных фондов потребления и распределения благ из этих фондов.
Самым знаменитым в косыгинской реформе был щекинский эксперимент.
В августе 1967 года на Щекинском химическом комбинате был начат экономический эксперимент по проверке основных положений реформы, получивший известность как щекинский эксперимент.
Суть эксперимента заключалась во внедрении на предприятии элементов хозрасчета с целью повышения производительности труда. В частности, предприятию был определен стабильный фонд зарплаты на 1967–1970 годы, а вся экономия этого фонда при повышении производительности труда и при сокращении числа работников оставалась в распоряжении коллектива предприятия. За два года такой работы число
В этом эксперименте вся суть реформы Косыгина – Либермана. Сначала стремительный рост производительности труда, а затем спад темпов роста и износ основных фондов. А затем и снижение эффективности воздействия мотивации на работников и уже падение их ранее поднявшейся производительности труда.
Но главное, в СССР было возвращено восприятие прибыльности как ключевого параметра деятельности и возросло значение денег как средства мотивации.
