Объединили бы Русь правители не Новгорода, а Киева – не изменилось бы ничего. Если бы восточных славян объединила не варяжская, а хазарская или славянская, готская или норманнская династия – могло бы измениться название. Но суть возникшей восточнославянской державы это изменить бы не смогло. Все так же основу населения составляли бы свободные общинники – люди, все так же дела на местах вершили бы местные крупные землевладельцы – бояре, все так же ремесло и торговля способствовали бы развитию славянских городов.
И все так же освобождали бы из-под власти чужеземцев всех восточных славян, как освобождали от власти хазар тех же вятичей или радимичей:
Именно поэтому спор между «норманнистами» и «антинорманнистами» не должен выходить за пределы академических кругов – он не о важном, он о малозначимых деталях.
Нам не нужно «удревлять» свою историю – она и так древняя. Да и древность истории является лишь историческим фактом, не прибавляя достоинств народу и не убавляя их. Нам не нужно доказывать, что первыми князьями были именно славяне. Ведь это не играет никакой роли. Роль играет то, что государство стало именно государством населяющих его народов – славянским и отчасти финно-угорским. Роль играет то, что оно не пошло по пути стран, где местное население было полностью подмято завоевателями и либо столетиями жило в бесправном положении, как китайцы при маньчжурской династии (так и не ставшей за три века китайской), либо полностью утратило свою самобытность, язык и культуру, как пруссы или полабские славяне.
А историю нашей страны принято отсчитывать с прихода Олега в Киев, то есть с объединения северных и южных частей восточнославянских земель. Если хотите, можете считать с приглашения Рюрика на княжение на севере, а можете – с освобождения всех восточных славян от власти хазар. Это уже дело личного вкуса. Ибо складывание государства – это не конкретный момент, а долгий процесс. Прошло еще много времени, пока архаичные сборы дани сменились налогами, пока письменный свод законов стал над мнением старейшин, пока люди стали воспринимать себя не по племенам, а по княжествам и городам, пока киевские князья осознали, что их земля – именно Русь и что они лишь часть ее.
