Приняв гробовое молчание Алексея за знак неодобрения, Петрович заверил его, что на их сегодняшнем пути под землёй ничего подобного не ожидается, а также что по дну реки они не пойдут. Действительно, спустя полчаса, совершив несколько поворотов и миновав настоящий подземный зал, освещаемый дежурной электрической лампой, через вентиляционную шахту метрополитена они выбрались на поверхность в районе между Остоженкой и Пречистенкой. И поскольку “наружки” здесь уже не было, остаток дня они провели, вновь ощущая себя свободными людьми. Если бы не перепачканные во время подземного путешествия брюки, Алексей не отказался бы и от хорошего ужина в ресторане.
Ну а так - большую часть времени ему приходилось пребывать в заточении на шестнадцатом этаже, любуясь с балкона непритязательными видами московской окраины и обедая дешёвой корейской лапшой, которую заваривают из чайника кипятком.
Некоторые надежды были связаны с последними страницами тетради, которые накрепко склеились с миткалевой обложкой. И хотя тетрадь не была исписана до конца, и эти последние пустые страницы вряд ли что могли таить внутри, проверить их всё равно следовало. Для этой цели Борис пообещал раздобыть особый спектральный сканер, в ожидании которого Алексей был вынужден провести два дня в совершеннейшем бездействии.
Когда же наконец в четверг сканер был доставлен и подключён, то оказалось, что между склеившимися страницами находится небольшая бумажица, содержащая какие-то помарки. Крайне осторожно, с помощью бритвы и струи пара от кипящего чайника, Алексею с Борисом удалось разъединить несколько листов. Извлечь бумажицу без непоправимого разрушения было по-прежнему невозможно, однако отныне текст, сохранившийся на ней, мог читаться с помощью сканера намного более чётко.
Оказалось, что между склеившимися страницами упокоилась квитанция с маленьким гербом СССР и буквами “Н.К.С.” в обрамлении двух молний - одна из тех, с помощью которых в далёкие прежние годы из почтово-телеграфных отделений страны совершались междугородние звонки. Дальнейшее исследование квитанции показало, что на ней имелась надпись “М-ву”, что, очевидно, означало звонок в Москву, а также телефонный номер “К-0-11-13”. И хотя никакой другой информации, скажем, имени и даты звонка, квитанция не несла, сомнений не оставалось - это был тот самый номер телефона, на который Рейхан умудрился позвонить из оккупированного Ржева.
Однако радость от того, что ещё одна загадка благополучно решена, была недолгой. Что делать дальше? Как узнать адрес, по которому находился этот телефон? И даже если Борис, следуя проторённой Петровичем дорожкой в справочный стол на Краснопролетарской, узнает-таки этот адрес, то что делать с ним дальше, кого и где искать?
С этими и многими другими невесёлыми мыслями Алексей часами лежал на диване, неподвижно глядя в какую-то одну точку на потолке, либо ходил взад-вперёд по комнате, словно заведённый, либо подолгу простаивал на балконе, подставляя лицо тёплому ветру, ласково треплющему волосы и приносящему запахи жилья, свежих щей и бражки, перегоняемой кем-то из соседей… Все попытки высмотреть, выцарапать, вырвать нужный ответ из раскинувшегося во все стороны живого, подвижного и наполненного миллионами смыслов окружающего пространства, в лабиринтах которого эти нужные ответы, конечно же, существуют и присутствуют, только спрятаны надёжно и глубоко,- ему так и не удавались.
В подобных ситуациях безудержно хочется напиться, и Алексею приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать себя от этого бессмысленного и смертельного в его ситуации соблазна.
Не в силах совладать с накатывающимся валом безысходности, он с трудом дождался темноты и улегся спать, чтобы ранним утром, пока почти никого на улице нет, совершить взбодряющую пробежку по близлежащему лесопарку. В глубине души продолжала теплиться надежда, что смена обстановки способна помочь что-нибудь придумать.
Он намеревался встать в половине шестого, однако из-за неверно выставленного будильника вскочил с кровати в половине второго ночи. Пытаясь сообразить, что произошло и отчего за окном стоит темень, он немедленно вспомнил про нарушенный звонком будильника свой яркий и заполненный впечатлениями сон.
Чтобы иметь возможность поразмышлять над приснившимся, он постарался задержать в памяти гаснущие образы из того сна - и буквально остолбенел, увидев внутренним взором проступающий на грязных обоях полустёртый телефонный номер, начинающийся на “К-0-11…”.
Алексей немедленно сообразил, что этот номер на грязных обоях не может быть проекцией в сон номера телефона, найденного в тетради Рейхана, стало быть, он где-то должен был его видеть и неосознанно запомнить. Но только где?
