— Всё правильно. Зачем тебе в Польшу тащить наркоту или, скажем, рыжуху [золото (уголовн. арго)]? Ты ведь легально хотел границу пересечь, верно? А вот докажи-ка, что к нам ты ничего не привёз? Сумка-то ведь у тебя большая, а границу, похоже, ты пересёк втихую.
Сказав это, генерал закашлялся, и восстановив дыхание, решил закурить. Он жестом предложил взять сигарету и Алексею, отчего тот в сложившейся обстановке предпочёл отказаться.
— Я первый раз в жизни въезжал в Украину,— ответил Алексей, подумав.— Проверьте, пожалуйста, по вашим базам данных. Мог что-то напутать или не предусмотреть. И никакой жулик, заметьте, в первую же поездку контрабанду не повезёт.
Генерал выпустил облако дыма и усмехнулся.
— А ты интересно рассуждаешь. Немного необычно. Хотя и в этом ты ошибся - вот тут у меня сидит один, первый раз у нас - а попался на контрабанде конкретной. Кстати, полюбуйся - вона сзади тебя лежит!
Алексей обернулся. На небольшой конторке лежали накрытые газетами какие-то книги.
— А что это?
— А ты поди, посмотри.
Алексей поднялся, подошёл к книгам и отвернул край прикрывавшей их газеты.
— Какие-то древнееврейские манускрипты,— ответил он генералу.
— А если точнее?
— Точнее? Пожалуйста… Вот эта книга, что сверху,- похоже, называется Танах, или по-нашему Ветхий Завет. Под ней - сборник, если я не ошибаюсь, так называемых мидрашей, то есть всевозможных толкований. Далее - записки какого-то раввина, похоже, достаточно известного в своих кругах… А вот следующие два тома - прижизненные издания Моисея Мендельсона. Этот Мендельсон - известный философ и писатель, жил в Германии, был современником Канта и водил с ним дружбу. Все книги очень старые, есть шестнадцатого века, и даже одна - рукописная…
— Молодец, разбираешься. Тоже небось еврей?
— Нет.
— А как тогда читаешь по-еврейски?
— В своё время я немного изучал в институте древнееврейский язык, так что прочесть названия - могу.
— Ишь! А в каком же ты был институте?
— Истории и филологии.
— В Москве или где?
— В Москве. На Ростокинской улице,— для пущей убедительности уточнил Алексей, и тотчас же ужаснулся своей легкомысленной говорливости - ведь некогда знаменитого ИФЛИ уже семьдесят лет как не существует!
К счастью, украинский генерал об этом не догадывался.
— А какую же ты имел отметку по древнееврейскому?— продолжил он допрос.
— Государственную.
— Какую такую - “государственную”?
— Означающую признание государством удовлетворительного уровня моих знаний.
— Трёху, значит!— искреннее, словно ребёнок, вдруг обрадовался генерал.
— Ну да. Три балла. Но ведь непрофильный был предмет!
— Молодец! На зрение не скаржишься?
— Вроде бы нет пока.
— И береги его! Потому что ты сделаешься евреем, когда оденешь очки. А так - так узнаю, узнаю я москаля!
С этими словами генерал фыркнул, по всей видимости чрезвычайно довольный отпущенной шуткой. Алексей тоже был вынужден заулыбаться.
— Так чем я могу помочь вам с этими книгами?— поинтересовался он у генерала.
— Да вот сам не знаю, что с ними делать. Отобрали их у контрабандиста, две недели он тут за стенкой где-то рядом с тобой сидит. Собственной персоной Яков Херсонский, и тоже из Москвы.
Алексей изумился услышанному.
— Я, похоже, знаю этого человека,— произнёс он, до конца не понимая, что для него в этой непонятной ситуации лучше - ответить или промолчать.
— Из одной банды, что ли?
— Совершенно нет. Мы с другом случайно познакомились с ним на празднике 9 Мая, поспорили и даже едва не подрались.
— Едва не подрались? А это уже интересно. Из-за чего?
— Разошлись во взглядах на историю.
Генерал замолчал и ещё раз внимательно осмотрел Алексея с головы до ног. Затем снова закурил и с весёлостью в голосе произнёс:
— А мы думали, ты с ним заодно. Идёшь, так сказать, по следу.
— А я думал, что моё задержание не обошлось без женщины.
— Какой ещё женщины?
— Некая Влада. Знаете, должно быть.
— Как не знать! Ишь, Владка! А ты што - обидел её?
— Да нет. Просто ужинать с ней не поехал, а сразу сюда.
— Герой! Между прочим, ты многим рисковал: Владка очень не любит, когда ей перечат. Стало быть, ты ей приглянулся. Но ты не греши на неё, она ни при чём. Тебя под другой шумок тормознули.
— Что же это за книги такие?— поинтересовался Алексей, приободрившись.
— Да вот такие, что я с ними никак не могу разойтись, будь они неладны! Из-за них международный скандал намечается. Давай-ка так: поможешь мне с ними - и я тебе помогу. Смотри: этот Херсонский вёз их из какой-то еврейской громады, из Днепропетровска, имея на руках разрешение Минкульта на вывоз. Разрешение как разрешение, все печати на месте, только вот одна подпись оказалась поддельной - и книги мы потому завернули. Я бы давно отправил их обратно в Днепропетровск, но оттуда мне звонят и говорят, что этих книг ждут-не дождутся за границей в какой-то ихней важной синагоге. Что книги, дескать, страшно ценные, и что днепропетровские не имеют права их у себя держать. И последними словами кроют Якова, что подделал разрешение.
Акцентировав упоминание о ценности книг, генерал сделал паузу, чтобы поглубже затянуться.
