Света даже не считала, сколько раз подобное уже с ней происходило. Каждый раз она то сталкивается с неизвестно откуда взявшимся созданием, то организм отказывает, вынуждая ее… да она даже не знает, то ли умирает, то ли просто отключается, но каждый раз это происходит неожиданно, и каждый раз встает вопрос: что она забыла? Харви не появлялся давно, как бы она ни звала его, как бы ни умоляла дать ответы, но почему-то он ее игнорирует.
Разглядывая уже сотни горизонтальных и вертикальных линий, Света перестала воспринимать угрозу со стороны Вектора всерьез. Обе стены коридора изрисованы от потолка до пола – где-то длинными, где-то короткими линиями, судя по всему, бесконечным маркером, вновь оказавшимся у нее в руках после очередного пробуждения на полу. Тут ее внимание привлекает одна линия, чуть ниже пояса, которая без прерывания идет от одного перекрестка до другого, причем даже начала загибаться за угол – но там далеко не ушла: возможно, на нее тогда напали. Встав посередине перекрестка и внимательно осматриваясь, вглядываясь уже не в глубину, а скорее визуализируя схему этих помещений, Света плавно приходит к выводу, что даже если она найдет ответ на вопрос, то попросту не знает, куда потом идти. И только эта мысль странным теплом пробежалась по всему телу, как появился Харви – прямо у стены с линиями, ожидая ее. Он уже давно не попадался на глаза – а значит, дело было не в нем: это лишь некий стимулятор… Провокатор? Может быть… нет-нет-нет, думать надо не о нем, это сейчас не нужно, точно не к месту, либо рано, либо она просто преувеличивает ценность обесцененного. Дело в другом! Почему все одинаковое? Она более не видит разницы? Сами монстры каждый раз иного вида и формы – а значит, опять дело не в ее цинизме, она различает одно и другое. Вектор – дело в станции, но почему же так важны именно линии, такие же прямые как… как и эти коридоры. Она искала выход отсюда.
– Выход куда? Вспоминай!
Света медленно провела руками по телу, ища планшет, где были координаты тайника Тобина. Пусто, ничего нет – вообще ничего. Где-то потеряла или в порыве неконтролируемого гнева разбила его – но путь к лекарству потерян. Вот что происходило: все это время она… часть ее разума не без помощи Харви пыталась вспомнить путь, который лишь недолго рассматривался на планшете. Света смотрит на линии перед собой, не моргая, утопая в них, как в трясине. Медленно и плавно становясь их частью, она теряется во времени и пространстве, благодаря цели, единственной и главной, от успеха которой буквально зависит ее жизнь. Перебегая глазами с одной на другую линию, вспоминая путь к месту, где лежит лекарство от Жизни, местонахождение которого было бы утеряно навсегда, если бы не ее предназначение попасть на Вектор, вследствие чего лишь она одна узнала о Харви, а потом и о Тобине, иначе так бы он и погиб там.
– Да, это твоя награда, твоя высшая благодарность за все то, чем судьба пыталась искалечить тебя. Но ты выстояла, боролась и преодолевала до последнего, была упрямой так долго, как никто. Если бы не ты, то все, что я сделал, и то, что сделали другие, – все это было бы зря. Ты вспомнишь – иначе не может быть, иначе ты бы не была здесь. Все это твое по праву наследственности, и никто не смеет отнимать у тебя что-то, особенно в твоем же доме!
В кабинете здешнего доктора толком ничего не нашлось, но разочарование от очередной неудачи компенсировалось возможностью наконец-то спокойно побыть одному и подумать – хотя, откровенно говоря, ему просто хотелось дать себе слабину. Позволить разобраться с собственными мыслями и отношением ко всему происходящему было трудно – как раз из-за того, что Ханна была рядом, а взять и бросить ее или же не брать в расчет Кросс попросту не мог. И вот он один, она прикрывает его спину с единственным пистолетом, пока он сидит на краю стола, что у стены, и поглядывает на мигающую лампу справа от него, над раковиной. Тишина, покой, будто бы все вокруг лишь декорация, которая, к его удивлению, не так уж и сильно угрожает своим масштабом или же неизвестностью. Все-таки, несмотря на то, чем стало это место за годы, ему это все не кажется безвыходным, отчего лишняя паника Ханны считалась преувеличенной. Он точно знает, что рано или поздно за ними прилетят, уж как минимум за Ульем – а там, возможно, поищут выживших, да и что уж лишний раз апатию ловить, вновь удивляется он: все же выжить тут возможно.
